Черная Магия - заговоры, обряды, ритуалы. Магическая помощь

Объявление


18+ Форум несет информационно-познавательный характер в области эзотерики, оккультизма и магии и не является пропагандистским
На нашем форуме на постоянной основе действует Школа деревенского колдовства и Факультативы по чисткам, защитам, диагностике и любовной магии.


Подписывайтесь на наш канал на Youtube и будьте в курсе новых видео от практиков форума!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Черная Магия - заговоры, обряды, ритуалы. Магическая помощь » Обо всем на свете. Юмор здесь же » Ведьмы в истории и поэзии, средневековой и современной


Ведьмы в истории и поэзии, средневековой и современной

Сообщений 21 страница 40 из 176

21

Хорошие стихи! :surprise:

0

22

Февраль. Фонари как всегда утопают во тьме.
А в городе снег все такой же прозрачно-синий.
Ты чувствуешь слабость, но Мир вдруг отрезал: «Не смей!
Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной?»

Легла на ковер, потянулась, закрыла глаза.
… и так надоело во всем и всегда быть первой.
Гадала на принца, но Мир, усмехаясь, сказал:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть стервой?»

Полночи без снов, а с рассветом почти что без сил
Открыла глаза, ненавидя людей и утро.
Ты злилась на солнце, а Мир беззаботно спросил:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть мудрой?»

Дороги и тропы истоптаны черным котом.
А в городе дождь и промерзлая эта слякоть.
Шутила сквозь слезы, когда я напомнил о том…
«Ты разве забыла, что ведьмы умеют плакать?»(Автор Саша Бес)

0

23

Ведьма я...

Ночь ноябрьская бесснежная,
Хоть под утро заснуть смогла бы я.
Улыбаюсь – такая нежная.
Слезы рвутся – такая слабая.
Без одежды – такая смелая,
По плечам раскидала волосы.
На метле в окно улетела я,
Поманила ночь сладким голосом
Звезды в небе со мною бесятся,
Ветер нежит шальными сказками.
Мне окно твоё, милый, грезится,
Ты там спишь безмятежно, ласковый.
Я ворвусь в окно твоё ведьмою,
Наслаждаясь своею силою.
И любовь неземную впредь мою
Ты уже не узнаешь, милый мой.
Ты умрешь за боль мою кровную
За надежды мои обманные!
Ты сейчас.… Но дыханье ровное,
И улыбка во сне туманная…
Нет, убить тебя не смогла бы я,
Слезы душат – моё бессилие.
Я болела тобой – слабая.
Я прощаю тебя – сильная.
Оставляю тебя, нежного,
Той, с кем спишь на одной простыни.
Я любила тебя, грешная,
А теперь растворяюсь просто я
За окно твоё, в ночь туманную…
Оглянусь, затаив дыхание.
Ты, незваный мой, ты, желанный мой,
Потерял меня… до свидания…

+3

24

Бесы к себе зовут
Дразнят в зеркале день и ночь
Тянут в заросший пруд
И не в силах никто помочь
Сон превращают в быль
Крутят адское колесо
С ангелов сдули пыль
Подновили Христу лицо
Господи-я не твой
Ближних я не могу любить
Трудно мне быть слугой
А хозяином мне не быть
Дай мне сойти с ума
Ведь с безумца и спроса нет
Дай мне хоть раз сломать
Этот слишком нормальный свет
Бесы.Бесы всё злей и злей
Бесы.Бесы в душе моей.

0

25

Из логова змиева
Николай Гумилёв

Из логова змиева,
Из города Киева,
Я взял не жену, а колдунью.
А думал забавницу,
Гадал — своенравницу,
Весёлую птицу-певунью.

Покликаешь — морщится,
Обнимешь — топорщится,
А выйдет луна — затомится,
И смотрит, и стонет,
Как будто хоронит
Кого-то, — и хочет топиться.

Твержу ей: «Крещёному,
С тобой по-мудрёному
Возиться теперь мне не в пору;
Снеси-ка истому ты
В Днепровские омуты,
На грешную Лысую гору».

Молчит — только ёжится,
И всё ей неможется,
Мне жалко её, виноватую,
Как птицу подбитую,
Берёзу подрытую
Над очастью, Богом заклятою.

+1

26

О ведьме - кошке и любви (автор я):
Да... я такая... Я - Женщина-Кошка...
Люблю я в сумерках гулять...
Могу исцарапать - не понарошку...
И очень нежно приласкать...
Я Кошка! Кошка, а не киска!
Не каждого пущу в свой дом...
Не каждого я подпускаю близко...
И не жалею ни о чём и ни о ком...
Меня понять, бывает, сложно...
Я доверяю лишь своим...
И я хочу, чтоб, если можно,
Ты стал Хозяином моим!
Ночь... полумрак... подушки... свечи...
Я жду тебя! Скорей приди!
Я пленница... а ты - мой пленник...
Будь лишь моим! Не уходи!
С тобой земной познаю рай я...
И, после сладостных утех,
Взгляну, от страсти замирая,
На Господина снизу вверх...
Ты ведь хотел моей покорности?
Но всё же... очень может быть,
Что ты, из-за моей взбалмошности,
Не сможешь Кошку приручить!
Успеха в этом обещать не смею...
Не угадать по линиям руки:
Что ощутишь ты на своей шее?
Мой поцелуй? А вдруг, клыки?
Я стану верной и послушной,
И буду следовать как тень
Вслед за тобой - мне это нужно...
Но всё же, помни каждый день:
Покорна я тебе... однако...
Меня тихонько приласкав,
Не забывай, что я ведь Кошка...
Дикарка рыжая... Мррр-мяв!

0

27

А это мои стихи.

Серой дымкой речка окутана, козодои заплакали жалобно.
Тихо девушка ходит у берега, грустной думою опечалена.

Затерзали её мысли тёмные, сердце стонет тихою музыкой,
Привели её Ветры Буйные, и была она Марой названа.

Что печалишься, дЕвица милая? Где покой свой девичий оставила?
Твоё сердце рудОй обливается, своей грустью Чертей позабавила....

Ты у белых берёз не ищи тепла, не услышат они плач безудержный,
У дрожащих осин ждёт тебя судьба, под покровами Тёмной Матери...

Там напоят тебя Мавки травами, и забудешь ты горе великое,
Заплетут тебя ивы ветками, затанцуешь как кошка дикая!

Ждут двенадцать  костров тебя, дЕвица, Мать Марена тебя дожидается,
Но на зов её ты не откликнешься, только Ветры завоют жалобно...

+1

28

Тоже мои. Салем.

Головы пО полю катятся,
Жизнью своею живут.
Путники с ужасом пятятся,
Или тихонько бегут...

А на заброшенном кладбище
Стонет-цветёт Плач-Трава.
Месть в тихом омуте плещется,
К Тёмным взывает она.

Призраки Ведьм заплясали,
Празднуют шабаш опять.
А глупые люди не знали,
Что будут тела их лежать.

Тихо над полем Вороньим,
Девочка ходит одна,
Ведьмам цветы собирает,
Смерти костёр разожгла...

Громко гроза прогремела,
Город уснёт мёртвым сном...
Девочка жизни ворует,-
Ищет свой прОклятый трон...

+1

29

Внесу свою толику  :)

Волшебная полночь.
Луна Красотка
Заглянет в окно,
Разбросая лучи по паркету,
Закружит танцуя, зовёт.
Мягким облаком света к телу коснется
Потянет, обволокёт:
"- За лучик хватайся!
Лети!..Лети!..
На волю!
В  даль, в ночь!
Торопись,моя младшая дочь!
И Мать Земля тебе улыбнется,
Вода сестрицею обернется
На берегу,у огня
Ждут мои дети тебя,
Сегодня в  волшебную ночь
Торопись,моя младшая дочь!"

+1

30

GataSalvaje написал(а):

Я Ведьма... Ведьма... Это смерть моя!Но знай, никто тебя не любит так, как я!

КАК здорово! :rolleyes:

0

31

ЛАМИЯ

                                  Часть I

                         В те дни, когда крылатых фей отряды
                    Еще не возмутили мир Эллады,
                    Не распугали нимф в глуши зеленой;
                    Когда державный скипетр Оберона,
                  5 Чье одеянье бриллиант скреплял,
                    Из рощ дриад и фавнов не изгнал, -
                    В те дни, любовью новой увлеченный,
                    Гермес покинул трон свой золоченый,
                    Скользнул с Олимпа в голубой простор
                 10 И, обманув Зевеса грозный взор,
                    Спасительными тучами сокрытый,
                    Унесся к берегам священным Крита.
                    Пред нимфой, обитавшей там в лесах,
                    Все козлоногие склонялись в прах;
                 15 У ног ее, вдали от волн, тритоны
                    Жемчужины роняли истомленно.
                    По тайным тропам, близ ее ручья,
                    Где плещется прохладная струя,
                    Столь щедрые являлись приношенья,
                 20 Что равных нет в ларце воображенья.
                    "О, что за мир любви подвластен ей!" -
                    Гермес воскликнул; тотчас до ушей
                    От пят крылатых жар проник небесный;
                    Лилейных раковин извив чудесный
                 25 Зарделся розой в завитках златых,
                    Спадавших прядями до плеч его нагих.
                    К лесам и долам островного края,
                    Цветы дыханьем страсти овевая,
                    Он устремился - у истоков рек
                 30 Найти возлюбленной невидимый ночлег.
                    Но нет ее нигде! Под тенью бука
                    Остановился он, охвачен мукой,
                    Ревнуя деву и к лесным богам,
                    И к яворам, и к вековым дубам.
                 35 Донесся до него из темной чащи
                    Печальный голос, жалостью томящей
                    Отзывчивое сердце поразив:
                    "О если б, саркофаг витой разбив,
                    Вновь во плоти, прекрасной и свободной,
                 40 Могла восстать я к радости природной
                    И к распре огненной уст и сердец!
                    О горе мне!" Растерянный вконец,
                    Гермес бесшумно бросился, стопами
                    Едва касаясь стебельков с цветами:
                 45 Свиваясь в кольца яркие, змея
                    Пред ним трепещет, муки не тая.

                    Казалось: узел Гордиев пятнистый
                    Переливался радугой огнистой,
                    Пестрел как зебра, как павлин сверкал -
                 50 Лазурью, чернью, пурпуром играл.
                    Сто лун серебряных на теле гибком
                    То растворялись вдруг в мерцанье зыбком,
                    То вспыхивали искрами, сплетясь
                    В причудливо изменчивую вязь.
                 55 Была она сильфидою злосчастной,
                    Возлюбленною демона прекрасной
                    Иль демоном самим? Над головой
                    Змеиною сиял созвездий рой
                    Убором Ариадны, но в печали
                 60 Ряд перлов дивных женские уста скрывали.
                    Глаза? Что оставалось делать им? -
                    Лишь плакать, плакать, горестно немым:
                    Так Персефона плачет по полям родным.
                    Отверзся зев змеи - но речи, словно
                 65 Сквозь мед, звучали сладостью любовной,
                    В то время, как Гермес парил над ней,
                    Как сокол над добычею своей.

                         "Гермес прекрасный, юный, легкокрылый!
                    Ты мне привиделся во тьме унылой:
                 70 На троне олимпийском, средь богов,
                    В веселии торжественных пиров,
                    Задумчиво сидел ты, не внимая
                    Напевам Муз, когда струна златая
                    Дрожала нежно: горестью томим,
                 75 Пред Аполлоном был ты нем и недвижим.
                    Во сне моем спешил ты на свиданье:
                    Подобен утру, в алом одеянье
                    Стрелою Феба тучи пронизав,
                    На критский берег ты летел стремглав.
                 80 Ты встретил деву, вестник благородный?"
                    Гермес - над Летой светоч путеводный -
                    Змею тотчас же пылко вопросил:
                    "Посланница благая вышних сил!
                    Венец, извитый с дивным совершенством!
                 85 Владей, каким возжаждется, блаженством,
                    Скажи мне только, где она таит
                    Свое дыханье!" - "Клятва пусть скрепит
                    Посул, произнесенный Майи сыном!"
                    "Я кадуцеем поклянусь змеиным, -
                 90 Вскричал Гермес, - тиарою твоей!"
                    Легко его слова летели меж ветвей.
                    Чудесная змея проговорила:
                    "О нежный бог, твоя любовь бродила,
                    Вольна как вето, по долам и лесам,
                 95 Невидима завистливым очам.
                    Незримо странствуя по тропам мшистым,
                    Она в потоке плещется сребристом;
                    С дерев, склоненных у прозрачных вод,
                    Невидимой рукой срывает плод.
                100 Волшебный дар мой - красоте защита:
                    Моими чарами она укрыта
                    От похоти Силена, от лихих
                    Забав сатиров в зарослях глухих.
                    Истерзанная страхами богиня
                105 Скиталась бесприютно, но отныне,
                    Магической росой умащена,
                    От домогательств жадных спасена.
                    Среди дубрав - повсюду, где угодно -
                    Ей дышится отрадно и свободно.
                110 Исполни свой обет, Гермес, - и ты
                    Узришь ее желанные черты!"
                    Бог, страстью очарован, уверенья
                    Возобновил - и жаркие моленья
                    Ласкали слух змеи, как горние хваленья.
                115 Она главу Цирцеи подняла,
                    Зардевшись пламенем, произнесла:
                    "Я женщиной была - позволь мне снова
                    Вкусить восторги бытия земного.
                    Я юношу коринфского люблю:
                120 О, дай мне женщиной предстать пред ним, молю!
                    Дыханием я твой овею лик -
                    И нимфу ты увидишь в тот же миг".
                    Гермес приблизился, сложив крыла;
                    Змея его дыханьем обожгла -
                125 И нимфа им предстала, словно день, светла.
                    То явь была - иль сон правдивей яви?
                    Бессмертен сон богов - ив долгой славе
                    Текут их дни, блаженны и ясны.
                    Гермес одно мгновенье с вышины
                130 Взирал на нимфу, красотой сраженный;
                    Ступил неслышно на покров зеленый -
                    К змее, без чувств застывшей, обернулся,
                    Жезлом извитым головы коснулся.
                    Потом, исполнен нежности немой,
                135 Приблизился он к нимфе молодой.
                    Ущербную луну напоминая,
                    Пред ним она потупилась, рыдая;
                    Склонилась, как свернувшийся бутон
                    В тот час, когда темнеет небосклон;
                140 Но бог ее ладони сжал любовно:
                    Раскрылись робкие ресницы, словно
                    Цветы, когда, приветствуя восход,
                    Они жужжащим пчелам дарят мед.
                    Исчезли боги в чаще вековечной:
                145 Блаженство лишь для смертных быстротечно.

                         Змея меж тем меняться начала:
                    Кровь быстрыми толчками потекла
                    По жилам; пена, с жарких губ срываясь,
                    Прожгла траву; от муки задыхаясь,
                150 Она взирала немо - и в глазах
                    Сухих, забывших о благих слезах,
                    Метались искрами страдание и страх.
                    Изогнутое тело запылало
                    Окраской огненной, зловеще-алой;
                155 Орнамент прихотливый скрылся вдруг -
                    Так лава затопляет пестрый луг;
                    Исчез узор серебряно-латунный;
                    Померкли звезды и затмились луны;
                    Погас наряд диковинно-цветной
                160 И пепельной застлался пеленой;
                    Совлекся медленно покров лучистый:
                    Сапфиры, изумруды, аметисты
                    Растаяли, тускнея, и одна
                    Осталась боль - уродлива, бледна.
                165 Мерцала диадема еле зримо -
                    И вот, во тьме дубрав неразличима,
                    Слилась с туманом; слабый ветерок
                    Развеял возглас: нежен и далек,
                    "О Ликий, Ликий!" - над пустой равниной
                170 Пронесся он и смолк за дальнею вершиной.

                         Куда исчезла Ламия? Она,
                    Вновь во плоти прекрасной рождена,
                    На полпути к Коринфу, где полого
                    Ведет с кенхрейских берегов дорога
                175 К холмам крутым, свергающим ручьи -
                    Святые пиэрийские ключи -
                    У кряжа горного (грядой отвесной
                    Он тянется, туманной и безлесной)
                    Вплоть до Клеонии, на самый юг.
                180 Там опустилась Ламия на луг -
                    И, слыша в роще быстрое порханье,
                    Среди нарциссов затаив дыханье,
                    Склонилась над прудом - узнать скорей,
                    Пришло ли избавленье от скорбей.

                185      О Ликий, счастлив ты: с ней не сравнится
                    Никто из дев, что, опустив ресницы
                    И платье расправляя, меж цветов
                    Садятся слушать песни пастухов.
                    Невинные уста - но сердце знало
                190 Любви науку с самого начала.
                    Едва явилась - острый ум отторг
                    От горя неразлучный с ним восторг,
                    Установил их вздорные пределы,
                    Взаимопревращения умело
                195 В обманчивом хаосе отыскал,
                    Частицы разнородные связал, -
                    Как если б Купидона обученье
                    Она прошла, но в девственном томленье
                    Покоясь в праздности, не знала вожделенья.

                200      В свой час узнаете, зачем она
                    В задумчивости здесь стоит одна,
                    Но надобно поведать вам сначала,
                    О чем она плененная мечтала,
                    Куда рвалась из пут змеиных прочь,
                205 Где в грезах пребывала день и ночь:
                    То ей Элизий представал туманный;
                    То как спускается к богине океана
                    Сонм нереид по волнам утром рано;
                    То Вакх, что под смолистою сосной
                210 Неспешно осушает кубок свой;
                    Сады Плутона, сонная прохлада -
                    И вдалеке встает Гефеста колоннада.
                    То в города неслась ее мечта -
                    И там, где шум пиров и суета,
                215 Среди видений бытия земного,
                    Коринфянина Ликия младого
                    Увидела. Упряжкою своей,
                    Как юный Зевс, он правил. Перед ней
                    Затмился свет - и сердце страсть пронзила...
                220 В Коринф вернуться должен Ликий милый
                    Дорогой этой в сумеречный час,
                    Чуть мотыльки начнут неслышный пляс.
                    С востока ветер дул, и у причала
                    Галеру медленно волна качала,
                225 О камни тихо шаркал медный нос.
                    В эгинском храме юноша вознес
                    Моленья Зевсу - там, где за порталом
                    Курится жертвенник под тяжким покрывалом.
                    Его обетам громовержец внял;
                230 Путь одинокий юноша избрал,
                    Отстав от спутников, чьи речи стали
                    Ему несносны; по холмам вначале
                    Шагал бездумно Ликий - но когда
                    Затеплилась вечерняя звезда,
                235 В мечтаньях ввысь унесся он, где тени
                    Вкушают мир Платоновых селений.
                    Приблизился он к Ламии - и вот,
                    Рассеян, мимо, кажется, пройдет:
                    Сандалии шуршат по тропке мшистой.
                240 Незрима Ламия в долине мглистой;
                    Следит за ним: прошел, укрыт плащом,
                    Окутан тайной. Нежным голоском
                    Вослед ему она заговорила:
                    "Оборотись, прекрасное светило!
                245 Ужель одну оставишь ты меня?
                    Взгляни же, сострадание храня".
                    Он поглядел - о нет, не изумленно,
                    А как взглянуть бы мог Орфей влюбленно
                    На Эвридику: мнилось, этих слов
                250 Давным-давно впивал он сладкий зов.
                    Он красоту ее самозабвенно
                    До дна испил, но в чаше сокровенной
                    Не убывало; в страхе, что сейчас
                    Она исчезнет, скроется из глаз,
                255 Он волю дал восторженному слову
                    (И стало ясно ей - он не порвет оковы):
                    "Тебя оставить? Нет, богиня, нет!
                    Забыть ли глаз твоих небесный свет?
                    Из жалости не покидай: едва ли
                260 Смогу я жить, отвергнутый, в печали.
                    Коль ты наяда - каждый ручеек
                    Тебе послушен будет, хоть далек;
                    Коль ты дриада - утренней порою
                    Напьются сами заросли росою;
                265 А если ты одною из Плеяд
                    Сошла на землю, гармоничный лад
                    Поддержат сестры, в вышине сверкая.
                    В твоем привете музыка такая
                    Мне слышится, что тотчас без нее
                270 Навек мое прервется бытие.
                    Молю, не покидай!" - "В земной юдоли
                    Мне стопы тернии пронзят до боли.
                    В твоей ли власти заменить мне дом,
                    Тоску умерить сладкую о нем?
                275 Как мне бродить с тобою по долинам -
                    Безрадостным, холодным и пустынным,
                    Как мне забыть бессмертия удел?
                    Ученостью ты, Ликий, овладел
                    И должен знать, что духи сфер блаженных
                280 Не в силах жить, дышать в оковах бренных.
                    О бедный юноша, ты не вкушал
                    Нектара, светом горним не дышал!
                    Есть у тебя дворцы, где анфилада
                    Покоев дарит утешенье взгляду
                285 И прихотям моим бесчисленным отраду?
                    Нет-нет, прощай!" Простерла руки ввысь,
                    Еще мгновенье - с ней бы унеслись
                    Любви необоримой упованья,
                    Но он поник без чувств от горького терзанья.
                290 Жестокая, все так же холодна
                    (Хотя бы тень раскаянья видна
                    Была в глазах, сверкнувших пылом страсти),
                    Устами, вновь рожденными для счастья,
                    В его уста жизнь новую влила -
                295 Ту, что искусно сетью оплела.
                    Из одного забвения в иное
                    Он пробужден - и слышит неземное
                    Звучанье голоса, в блаженстве и покое
                    Дарующего ласковый привет;
                300 И звезды слушали, лия дрожащий свет.
                    Потом, в волнении сжимая руки -
                    Как те, кто после длительной разлуки
                    Наговориться, встретившись, спешат -
                    Она, чтоб вытравить сомнений яд,
                305 Дрожащим шепотом его молила
                    Сомненья отогнать, затем что в жилах
                    У ней струится трепетная кровь,
                    А сердце безграничная любовь,
                    Точь-в-точь как у него, переполняет.
                310 Дивилась, что в лицо ее не знает:
                    Коринфянам ее богатый дом,
                    Довольства полный, хорошо знаком.
                    Ей золото блага земли дарило,
                    И одиночество не тяготило,
                315 Но вот случайно увидала: он
                    У храма Афродиты, меж колонн,
                    Среди корзин, гирлянд и свежесжатых
                    Цветов и трав (курились ароматы:
                    Был празднества Адониса канун)
                320 Задумчиво стоял, красив и юн...
                    С тех пор в тоске о нем сменилось много лун.
                    И Ликий от смертельного забвенья
                    Очнулся, снова полон изумленья;
                    Внимая сладостным ее речам,
                325 Он женщину, себе не веря сам,
                    Зрел пред собою - и мечтой влюбленной
                    Летел к восторгам, страстью окрыленный.
                    Вольно безумцам в рифмах воспевать
                    Фей иль богинь пленительную стать:
                330 Озер ли, водопадов ли жилица
                    Своими прелестями не сравнится
                    С тем существом прекрасным, что ведет
                    От Пирры иль Адама древний род.
                    Так Ламия разумно рассудила:
                335 Страх вреден для восторженного пыла;
                    С себя убор богини совлекла -
                    И женщиной, застенчиво мила,
                    Вновь сердце Ликия завоевала
                    Тем, что, сразив, спасенье обещала.
                340 Красноречиво Ликий отвечал
                    И со словами вздохи обручал.
                    На город указав, спросил в тревоге,
                    Страшится ли она ночной дороги.
                    Но путь неблизкий, пройденный вдвоем,
                345 Ее нетерпеливым волшебством
                    До нескольких шагов укоротился:
                    Влюбленный Ликий вовсе не дивился
                    Тому, как оказались у ворот,
                    Как незаметно миновали вход.
                350      Как в забытьи бессвязный лепет сонный,
                    Как смутный рокот бури отдаленной,
                    В дворцах и храмах, освящавших блуд,
                    По переулкам, где толпился люд,
                    Во всем Коринфе гул стоял невнятный.
                355 Сандалии прохожих в час закатный
                    О камень шаркали; меж галерей
                    Мелькали вспышки праздничных огней,
                    Отбрасывая пляшущие тени
                    На стены, на широкие ступени:
                360 Тревожно тьма металась по углам,
                    Гнездилась средь колонн у входа в шумный храм.

                         Закрыв лицо, он руку сжал любимой,
                    Когда прошел величественно мимо
                    С горящим взором старец, облачен
                365 В философа поношенный хитон.
                    В широкий плащ закутавшись плотнее,
                    Поспешно прочь стремится Ликий с нею;
                    Дрожь Ламию охватывает вдруг:
                    "Любимая, откуда твой испуг?
                370 Твоя ладонь росой покрылась влажной".
                    "Нет больше сил... Кто этот старец важный?
                    Не вспомнить мне никак его черты.
                    О Ликий, почему укрылся ты
                    От взгляда острого в тоске безмерной?"
                375 "То Аполлоний - мой наставник верный.
                    Он муж ученый, но в мой сладкий сон,
                    Как злобных бредней дух, сейчас ворвался он".
                    Меж тем крыльцо пред Ликием предстало
                    С колоннами у пышного портала;
                380 Сияние светильника текло
                    На темный мрамор - гладкий как стекло -
                    И в нем звездой мерцало отраженной;
                    Переплетались вязью утонченной
                    Прожилки в камне дивной чистоты:
                385 Воистину богиня красоты
                    Могла ступать по ровным плитам пола.
                    С волшебною мелодией Эола
                    Дверь отворилась в царственный покой,
                    Сокрывший их от суеты мирской.
                390 Уединенье слуги разделяли -
                    Немые персы; их подчас видали
                    В базарном гвалте, но никто не мог
                    Проведать, где хозяев их порог.
                    Но, истины во славу, стих летящий
                395 Расскажет о печали предстоящей,
                    Хоть многие желали бы сердца
                    Покинуть любящих в неведенье конца.

                                  Часть II

                         Любовь и черствый хлеб средь нищих стен -
                    Прости, Амур! - есть пепел, прах и тлен.
                    Подчас любовь - и в золото одета -
                    Мучительней поста анахорета.
                  5 Сказания из призрачной страны
                    Непосвященным чужды и темны.
                    Поведай Ликий о себе хоть слово -
                    Нахмурилась бы нравственность сурово,
                    Но столь недолгим был восторга час,
                 10 Что не послышался шипящей злобы глас.
                    Сам Купидон от ревности мгновенной
                    К блаженству пары этой совершенной
                    Над створом двери, что в покой вела,
                    Парил, раскрыв шумящие крыла,
                 15 И полночи вокруг рассеивалась мгла.

                         Но вот пришла беда: перед закатом -
                    За пологом, прозрачно розоватым, -
                    (Подвешенный на нити золотой,
                    Колеблем ветром, он вплывал в покой
                 20 Меж мраморных колоннок, открывая
                    Голубизну эфира), созерцая
                    Друг друга сквозь ресницы в полусне,
                    На ложе, как на троне, в тишине
                    Любовники покоились счастливо.
                 25 Но тут донесся вдруг нетерпеливо,
                    Веселый щебет ласточек смутив,
                    Сторожевой трубы пронзительный призыв.
                    Очнулся Ликий: звук не повторился,
                    Но мыслей рой тревожный оживился.
                 30 Впервые он пурпуровый чертог,
                    Где обитал пленительный порок,
                    Душой обеспокоенной покинул,
                    Стремясь в тот шумный мир, что сам отринул.
                    У Ламии приметливой тотчас
                 35 Невольно слезы полились из глаз.
                    Она державой радостей владела,
                    Но Ликия блаженство оскудело:
                    Уйдя в раздумье, отдалился он...
                    Над страстью чудился ей погребальный звон.
                 40 "О чем ты плачешь, дивное творенье?"
                    "О чем твое, скажи мне, размышленье?
                    Оставил ты меня - и тяжело
                    Легла забота на твое чело.
                    В твоей груди мне места нет отныне".
                 45 Воскликнул он: "В твоих зрачках, богиня,
                    Себя я созерцаю как в раю;
                    Мечтаю страстно, чтоб любовь свою
                    Воспламенить рубиновым гореньем.
                    Каким твое мне сердце ухищреньем
                 50 В ловушку заманить и взять в полон -
                    Таить, как аромат таит бутон?
                    До дна испить блаженство поцелуя?
                    Узнать ты хочешь, что в душе храню я?
                    От любопытных восхищенных глаз
                 55 Никто не в силах редкий скрыть алмаз,
                    Пред замершей толпой не возгордиться!
                    Хочу я изумленьем насладиться
                    Взволнованных коринфян. Пусть скорей,
                    Встречаемы приветствием друзей
                 60 И недругов досадою открытой,
                    На улице, гирляндами увитой,
                    Мы в колесницу брачную взойдем
                    Перед Гимена шумным торжеством".
                    Но Ламия упала на колени:
                 65 Не сдерживая жалобных молений,
                    Ломала руки, горем сражена.
                    Переменить намеренье она
                    Возлюбленного пылко заклинала.
                    Задет он был и удивлен немало,
                 70 Но кроткую строптивицу склонить
                    К согласию желал - и, может быть,
                    Невольно властью упивался новой
                    Терзать и речью бичевать суровой.
                    Разгневанный ее упорством, он
                 75 Стал так прекрасен, точно Аполлон
                    В тот миг, когда, Пифона поражая,
                    Вонзилась в пасть змеи стрела златая.
                    Змеи? О нет! Змея ли перед ним?
                    Безропотно со жребием своим
                 80 Она смирилась, юноше покорна,
                    Во власть любви отдавшись непритворно.
                    Он прошептал в полночной тишине:
                    "Открой же имя сладостное мне!
                    Не спрашивал о нем я, почитая
                 85 Тебя богиней. Гостья неземная,
                    Как среди смертных ты наречена?
                    Заздравный кубок алого вина
                    Поднимут ли друзья твои высоко,
                    Родные соберутся ль издалека?"
                 90 "Нет у меня на свете никого,
                    Кто б мог придти на это торжество.
                    Безвестна я в Коринфе многолюдном.
                    Отец и мать навеки беспробудным
                    Почили сном. Их пыльный склеп забыт,
                 95 Над урнами лампада не горит:
                    Одна осталась я в роду злосчастном.
                    Из-за тебя в порыве сладострастном
                    Презрела я завещанный обряд.
                    Зови гостей, но если нежный взгляд
                100 Имеет власть, как прежде, над тобою -
                    Пусть Аполлоний с праздничной толпою
                    Не переступит свадебный порог".
                    Смутился Ликий, но никак не мог
                    Добиться объясненья слов столь странных, -
                105 И вдруг умолк в объятьях сна нежданных.

                         Обычай был: пред брачным торжеством
                    Невеста покидала отчий дом
                    В час предзакатный, под фатою скрыта.
                    Вслед колеснице радостная свита
                110 Бросала с песнопеньями цветы...
                    Но, Ламия, как одинока ты!
                    Без Ликия (отправился он вскоре
                    На пир сзывать родню), в безмерном горе,
                    Отчаявшись безумца убедить
                115 Любовь от глаз завистливых таить,
                    Она решилась с ревностною страстью
                    Придать великолепие несчастью.
                    Откуда к ней явилось столько слуг
                    И кто они - не знал никто вокруг.
                120 Под шум незримых крыл зажегся ярким
                    Сияньем зал. Неслась к высоким аркам
                    Томительная музыка - она,
                    Казалось, держит в воздухе одна,
                    Стеная от мучительной тревоги,
                125 Воздвигнутые волшебством чертоги.
                    Панель из кедра отражала строй
                    Высоких пальм: они над головой
                    Вершинами сплелись, и в пышных кронах
                    Зажглись светильники среди ветвей зеленых.
                130 Роскошный пир под лиственным шатром
                    Благоуханья источал. Весь дом
                    Она прошла - тиха, бледна, бесстрастна,
                    В наряде дивном царственно-прекрасна.
                    Невидимым прислужникам своим
                135 Велит изображением резным
                    Ветвей из мрамора и яшмы темной
                    Украсить каждый уголок укромный.
                    Довольная убранством, в свой покой
                    Она взошла, наедине с тоской
                140 Укрылась в тишине уединенья -
                    И там со страхом стала ждать вторженья
                    Гостей зловещих, буйным кутежом
                    Готовых возмутить затворнический дом.

                         Вот час настал для толков суесловных.
                145 Злосчастный Ликий! Тайну нег любовных,
                    Счастливого безмолвия удел -
                    Зачем, глупец тщеславный, ты презрел?
                    Явилось стадо: шумною гурьбою
                    Теснясь у входа, с завистью тупою
                150 Глазели гости на роскошный дом,
                    Вознесшийся мгновенным волшебством.
                    На улице, с младенчества известной
                    Всем обитателям застройкой тесной,
                    Возник дворец диковинно-чудесный.
                155 Недоуменно внутрь они спешат;
                    Но средь вошедших некто острый взгляд
                    В убранство дивное вперил сурово,
                    Ступил на мрамор, не сказав ни слова,
                    Угрюм и строг - то Аполлоний был.
                160 Холодную усмешку он таил,
                    Как будто мгла запутанного дела
                    Пред мыслью зоркой таяла, яснела.

                         У входа Ликий встретился ему...
                    "Являться не пристало никому
                165 На пир счастливый гостем нежеланным,
                    И все-таки присутствием незваным
                    Смущу веселье юношей и дев -
                    И ты простишь мне!" Ликий, покраснев,
                    Склонил чело: философа брюзгливость
                170 Рассеяла горячая учтивость.

                         Вступают вместе в пиршественный зал.
                    Благоуханий полон, он сиял
                    Торжественно зажженными огнями.
                    В панелях ярко отражалось пламя
                175 Светильников; затейливо вились
                    Курений струйки, устремляясь ввысь
                    С треножников священных, что, подъяты
                    Над мягкими коврами, ароматы
                    Распространяли: ровно пятьдесят
                180 Курильниц с миррой выстроилось в ряд.
                    Вдоль стен зеркальных к потолку взлетая,
                    Дымки сплетались и двоились, тая.
                    Овальные столы вознесены
                    На львиных лапах и окружены
                185 Удобным ложем; радостно мерцало
                    Вино, внесенное из тьмы подвала;
                    Блестели чаши, грузно-тяжелы.
                    От яств ломились пышные столы,
                    Щедрей даров Церериного рога -
                190 И каждый освящен изображеньем бога.

                         Рабы, гостей в прихожей обступив,
                    Им волосы маслами умастив,
                    Отерли члены губкой благовонной -
                    И, облачившись в белые хитоны,
                195 Все двинулись для пиршества возлечь
                    На шелк, ведя придирчивую речь
                    Вполголоса, никак не понимая,
                    Откуда вдруг взялась обитель неземная.

                200      Чуть слышно музыка плыла вокруг,
                    И разносился мелодичный звук
                    Напевной речи эллинской, сначала
                    Негромкой, но как только развязала
                    Язык струя блаженная, гостям
                    Ударив в голову, поднялся гам;
                205 Сильнее загремели инструменты -
                    И вот диковинные позументы
                    Завес тяжелых, весь просторный зал,
                    Что роскошью невиданной сиял,
                    И Ламия в прекрасном облаченье
                210 Уже не повергают в изумленье.
                    Спасительное, райское вино!
                    Блаженством оделяешь ты одно.
                    В зенит вознесся Вакх, воспламеняя
                    Огнем глаза и щеки. Дверь резная
                215 Раскрылась - и невольники внесли
                    От Флоры пышный дар - наряд земли:
                    Цветов охапки из лесной долины
                    Переполняли яркие корзины,
                    Сплетенные из прутьев золотых -
                220 Пирующим венки для прихотей любых.

                         Какой венок для Ламии? Какой -
                    Для Ликия? Каким мудрец седой
                    Увенчан будет? Папоротник с ивой
                    Пусть отеняют взор ее тоскливый;
                225 Пусть лозы Вакха юноша возьмет -
                    Он в них забвенье страхов обретет;
                    Над лысым лбом философа колючий
                    Чертополох пускай с крапивой жгучей
                    Чинят раздоры. От прикосновенья
                230 Холодной философии - виденья
                    Волшебные не распадутся ль в прах?
                    Дивились радуге на небесах
                    Когда-то все, а ныне - что нам в ней,
                    Разложенной на тысячу частей?
                235 Подрезал разум ангела крыла,
                    Над тайнами линейка верх взяла,
                    Не стало гномов в копи заповедной -
                    И тенью Ламия растаяла бесследной.

                         Вот, сидя с ней в возглавии стола,
                240 Счастливый Ликий от ее чела
                    Глаз не отводит, но, оцепененье
                    Любви стряхнув, он через стол в смущеньи
                    Украдкой посмотрел: там хмурый лик
                    К ним обратил морщинистый старик.
                245 Хотел он кубок, полный до краев,
                    Поднять за мудреца, но столь суров
                    Был взгляд учителя неблагосклонный,
                    На юную невесту устремленный,
                    Что, трепеща, поникла та без сил.
                250 В тревоге Ликий за руку схватил
                    Свою невесту. Холодом могилы
                    Ему на миг оледенило жилы,
                    Потом жестокий жар вонзился в грудь...
                    "О Ламия, ответь же что-нибудь!
                255 Испугана ты - чем? Тебе знаком он?"
                    Забыв про все, не слыша гвалт и гомон,
                    В глаза он впился, смотрит: как чужая,
                    Глядит она, глядит не узнавая,
                    По-прежнему недвижна и бледна -
                260 Как будто колдовством поражена.
                    Вскричал он: "Ламия!" В ответ - молчанье.
                    Заслышав крик неистовый, собранье
                    Притихло; смолк величественный лад.
                    Еще звучала лютня невпопад,
                265 Но мирт в венках увял - и постепенно
                    Безмолвье воцарилось. Запах тлена
                    По зале пробежал - и все вокруг
                    Смертельную тоску почувствовали вдруг.
                    Он снова: "Ламия!" в порыве диком -
                270 Отозвалось лишь эхо слабым вскриком.
                    "Сгинь, мерзкий сон!" - он возопил в слезах.
                    Вгляделся вновь: не бьется на висках
                    Лазурной нитью жилка; краски нежной
                    На коже щек не видно белоснежной;
                275 Запали глубоко глаза в глазницы;
                    Застыли, как у мертвой, острые ресницы.
                    "Прочь, ты - жестокосердый! Прочь, палач!
                    Скрой лживые глаза, скорее спрячь!
                    Иль кара справедливая богов,
                280 Невидимо вступающих под кров,
                    Пронзит тебя внезапной слепотой,
                    Оставит в корчах совести больной, -
                    За то, что ты, бесчестный и презренный,
                    Гордыней нечестивой, дерзновенной
                285 Могущество благое попирал,
                    Обманом изощренным оскорблял.
                    Коринфяне! Взгляните на злодея:
                    Под веками, безумьем адским рдея,
                    Взор демона горит... И нет укрытья
                290 Любви моей... Коринфяне, взгляните!"
                    "Глупец!" - с презрением софист изрек
                    Охрипшим голосом - и, словно рок
                    Свершился неизбежный, с жалким стоном
                    Пал Ликий перед призраком склоненным.
                295 "Глупец! - вновь Аполлоний произнес,
                    Глаз не спуская с Ламии. - От гроз
                    И бедствий жизни я тебя спасал
                    Затем ли, чтоб змеи ты жертвой стал?"
                    При слове том у Ламии несчастной
                300 Дух захватило: беспощадно-властный
                    Разил ее, как пикой, острый взор.
                    Рукою слабой смертный приговор
                    Молила не произносить - напрасно!
                    Софист суровый с ясностью ужасной
                305 "Змея!" воскликнул громко... В этот миг
                    Послышался сердца пронзивший крик -
                    И Ламия исчезла... Упоенье
                    Ушло от Ликия, и в то ж мгновенье
                    Угасла жизнь... Друзьями окружен,
                310 Простерт на ложе без движенья он:
                    И обернули тело в свадебный хитон.

                                                  (Сергей Сухарев)

0

32

ЛЕСНОЙ ЦАРЬ

(1782)

Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв его, держит и греет старик.
«Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?»
«Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в темной короне, с густой бородой».
«О нет, то белеет туман над водой».
«Дитя, оглянися! Младенец, ко мне!
Веселого много в моей стороне:
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои».
«Родимый, лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит».
«О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колыхнул листы».
«Ко мне, мой младенец! В дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей,
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять».
«Родимый, лесной царь созвал дочерей:
Мне, вижу, кивают из темных ветвей».
«О нет, все спокойно в ночной глубине:
То ветлы седые стоят в стороне».
«Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой!»
«Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать!»
Ездок оробелый не скачет — летит...
Младенец тоскует, младенец кричит...
Ездок погоняет, ездок доскакал...
В руках его мертвый младенец лежал.

+1

33

Мне понравился этот расказ, как Вам понравитца, не знаю.

Вячеслав Хренников

В замке царил бардак, разброд, и шатание.
Благородный сэр   Ричард беспробудно пил вторую неделю.
Уже все гости разъехались, а он все пил. Пил со слугами, с конюхом, с дворником, с кухаркой, с ключницей, со случайным прохожим, со своей собакой …, с кем он только не пил.
И все ему было мало.
Уже не мог он остановиться, пока не допился до чертей.

Черт явился ему печальный и строгий. И абсолютно трезвый.
Он брезгливо прошел по залу, старательно обходя разбросанные повсюду объедки, и разлитые лужи вина, приблизился к рыцарю, и посмотрел на него с укором:
- Ты превратился в животное, сэр Ричард! – торжественно объявил Сатана.
Рыцарь посмотрел ему в глаза, и неожиданно для себя расплакался.
- Жизнь твоя пуста, и бессмысленна, - продолжил Дьявол, - никчемный ты человек. Даже собака твоя не будет жалеть о тебе, если ты пропадешь. Ты превратил бедное животное в пьяницу, и теперь оно думает лишь о том, где бы ему похмелиться.
Да рыцарь, жизнь твоя не стоит и выеденного яйца. Даже мне неприятно общаться с тобой. Вот до чего ты довел себя своим пьянством.
Ричард всхлипнул, и вытер кулаком нос.
- А все оттого, что ты одинок. И нет в твоей жизни цели, нет человека рядом, и нет любви.
Я прав?
Ошеломленный рыцарь только мотнул головой в ответ.
- Так вот, рыцарь. Несмотря ни на что, ты мне все – таки симпатичен, и я сделаю для тебя подарок - и зачем – то отведя глаза в сторону, черт пробормотал себе под нос: - можешь не благодарить.
- Итак, ты готов сразиться с драконом?
Ричард радостно замычал, и стал шарить вокруг себя руками, разыскивая меч.
- Вижу, готов. – Саркастически заметил Сатана.
- Собирайся в путь, рыцарь. В далеком замке томиться прекрасная принцесса. Освободишь ее? – Рыцарь утвердительно зарычал.
- Слово? – Ричард двинул кулаком по столу, так, что подпрыгнула посуда.
- Верю! Она будет твоей! – Воскликнул Нечистый.
- Итак, скорее в путь!

Как он собрался, и как отправился, рыцарь совершенно не помнил. Очевидно, все сделал Сатана.
Впрочем, когда они добрались до места, Ричард уже немного пришел в себя, и начал кое – что соображать.
До сознания его стали доходить речи нечистого.
…Так что дракона здесь нет, и сражаться к сожалению не с кем.- Объяснял меж тем Сатана, стоя у подножия замка.
- Но принцесса действительно есть. И она прекрасна. Прекрасна, как первый, только что распустившийся весенний цветок.  Глаза ее так искрятся, что голову немудрено потерять. Губы ее такие сочные, что,  кажется, жизнь отдал бы, лишь бы впиться хоть раз. А фигурка такая стройная, и такие ножки, не поверишь, пока сам не увидишь.
Да что говорить, Как описать совершенную красоту? Да лучше просто на свете не бывает…Уж я – то знаю, можешь поверить.
- И вот, это создание томиться сейчас в тюрьме.  В сырой и темной камере.
И упрятал ее туда не дракон, не злой волшебник, а родной отец!    Да – да, можешь себе представить.
Старый ханжа счел себя опозоренным, и объявил ее ведьмой.     
А за что, спрашивается? Ведь бедняжка лишь следует своей природе.
- Ты и представить себе не можешь, скольких она свела с ума! Даже я… - но, неважно, осекся Дьявол. Мы с ней такое тут вытворяли… - черт погрузился в сладостные воспоминания, не замечая уже рыцаря, который смотрел на него как – то странно,  и все более подозрительно.
А нечистый все продолжал: - Но верить ей нельзя ни на грош. Она даже меня обманула! За что и поплатилась. – Черт холодно сжал губы.
- Но даже я не могу на нее долго сердиться. – Тут же признался он. – Эту мерзавку пора спасать…
Черт говорил, не глядя на Ричарда, а тот  тем временем, приглядывался к нему все внимательней, видимо, что – то начиная понимать.
Между тем, они вошли в подземелье, и Дьявол подвел рыцаря к одной из камер.
- Она такая затейница, такая проказница…  Вот и сейчас, полюбуйся, что вытворяет – чертовка! – Дьявол с особым удовольствием произнес это слово, и открыл окошечко на дверях камеры.
Рыцарь заглянул, и увидел очень миловидную рыжую девицу, которая сидела на коленях у смущенного, и донельзя довольного охранника. Гладила его по небритой щеке, и что – то нашептывала ему в ухо. В глазах ее сверкали поистине сатанинские огни.
- И ведь соблазнит, и сбежит ведь, мерзавка, - почему – то сердито прокомментировал черт, и резко захлопнул окошечко.
- Хороша?
- Да – Ухмыльнувшись, согласился Ричард.
- Это мой подарок тебе. Цени. – Дьявол, глядя куда – то в стену, с непонятным надрывом в голосе  продолжил: - Она не будет тебе верна, и будет безжалостно мучить тебя. Но ты будешь любить ее до самого последнего своего дня. И жизнь твоя уже не будет такой пустой и бессмысленной.
Решайся же рыцарь! Сдержи слово, спаси принцессу!
Иди к ее отцу, проси руки. Старый проныра хоть и зол на нее, но своего не упустит, и тебе не откажет.
Ступай же, рыцарь, иди навстречу своей судьбе! Не упусти свой шанс!
Сатана взглянул на рыцаря, и осекся. Тот смотрел на него, как на последнего идиота.
- Да пошел ты… - Ричард оттолкнул нечистого, и вышел, громко хлопнув за собой дверью.
- Глупец! – Крикнул ему вслед Дьявол, и уже тише, ни к кому не обращаясь, задумчиво произнес:
- Я бы согласился, - и очень тихо, совсем шепотом добавил: -Она такая красивая…

+1

34

Я не знаю, автора этого стиха, но он бесподобен, на мой взгляд.

Тень луны

В лунной тени, в свете звезд
Ты одна танцуешь.
В ночь летит простой мотив
С губ твоих.

Юбки тихо шелестят
И огонь во взоре —
Лучше жить среди теней,
В царстве фей.

Улетая в темноту
Музыка поет о том,
Что разбились все мечты
Так давно…

Не печалься, не тоскуй!
Боль бесплодна и темна,
Время обратит ее
В стылый прах.

Но печаль нельзя забыть
И поешь сквозь слезы ты,
Ночь зовет тебя к себе
Сном мечты.

В тень седой луны,
В тень седой луны...

Сон опутал дремой лес,
Меж ветвей застыла муть.
Огоньки манят, зовут
В ночь и тьму.

В тень седой луны,
В тень седой луны...

Играй, Менестрель, играй!
(не на музыку)

Под древней, налитой луной,
Средь пляшущих теней
Играет Менестрель мотив –
Плод гордости своей.

По городам проходит он
И шепчет в наши сны,
Что он пришел спасти людей
От козней Сатаны.

Играй, играй, о мой кумир!,
Мне в душу грезы лей!
Я слышу голос, он зовет:
“Пойдем со мной скорей!

Внимай и слушай –
Для тебя я музыку творю.
И если ты решишься, то
Мы встретимся в раю…”

И Ночь оденет маску Дня –
Мы молимся о том,
Кто разбудил нас -- и ушел
Неведомым путем.

В его глазах застыла Тьма,
Опасность, тайный страх!
Но, как и все, тоскую я
О тех, иных мирах…

Мы ждем…

В сумерках под луной

Барабаны в такт звучат —
Обо всем забудем.
Выпьем здесь за нас с тобой
В сумерках под луной.

На мосту, под властью роз
Встретимся с тобою,
Поцелуй получишь мой
В сумерках под луной.

Мы вернемся в те века,
Что когда-то знали,
Будем петь и танцевать
В сумерках под луной

И за рыцарства лета
Чаши поднимайте,
Рыцарских боев века,
Нищих и воров.

В заколдованном лесу
Все когда-то жили.
Пойте песни их со мной
В сумерках под луной!

Мы вернемся в те века,
Унесет туда река —
Будем петь и танцевать
В сумерках под луной!

Это мой восторг в ночи
Раздувает пламя,
В фонарях огонь живой
В сумерках под луной!

Мы вернемся в те века,
Что когда-то знали,
Будем петь и танцевать
В сумерках под луной!

Мы вернемся в те века,
Унесет туда река,
Будем петь и танцевать
В сумерках под луной!

0

35

Так же не знаю автора, этого расказа, но несколько раз его перечитывала, оооооочень пнравился!!!!!!!!!!!!!!

Подарочек
Старая ведьма медленно помешивала кипящее в кастрюльке зелье сушёной лягушачьей лапкой, когда в дверь осторожно то ли поскреблись, то ли постучали.
– Входите, не заперто, – проворчала ведьма.
Вошёл кот. Ведьма удивлённо хмыкнула, не отрываясь от процесса помешивания.
– Надо же – стучится он! Никак случилось чего?
Кот в явном смущении уселся на пол, обвив лапы хвостом.
– Дело у меня к тебе, гм... хозяйка. Важное.
– Ну так говори? – заинтересовалась ведьма.
– Я тут... не один пришёл – кот покосился на дверь.
– Гостей привёл? Ну так пусть заходят, что ли...
– Ну, не совсем гостей... – задумался кот, махнул лапой и распахнул дверь. В комнату радостно вкатился рыже-чёрный мяфкающий клубок.
Ведьма уронила лягушачью лапку в обиженно булькнувший котелок.
– Эт-то... что? Кто? Сколько???
– Это мои. Котята. Восемь,– исчерпывающе пояснил кот.
Клубок рассыпался на восемь пушистых мячиков.
– И что они тут делают?! – возмущённо спросила ведьма, – в моём доме? Восемь котят!!! Ты с ума сошёл, Казанова хвостатый? Отец-герой выискался! А мать у них что себе думает?
– Мать ничего не думает, – погрустнел кот, – домашняя кошечка, хозяин ей пригрозил, что весь выводок утопит. И что мне оставалось делать?
– Ну, разумеется, – всплеснула руками ведьма, – разумеется, их надо было тащить сюда!
Кот молчал, всем своим видом показывая, что да, именно. Ведьма плюхнулась в кресло.
– И что прикажешь с твоим семейством делать? Раз, два, три.. трое чёрненьких, допустим, одного себе оставим, двоих на ближайшем шабаше пристроим. А рыжих? Рыжих-то куда, дуралей?

Девочка проснулась от осторожного стука в окно.
– Кто там? – девочке стало страшно.
– Кхе-кхе... Здравствуй, малышка. Это добрая фея.
– Да? – не очень поверила девочка, – Фея? А что ты тут делаешь... ночью?
– В гости прилетела – объяснила темнота за окном. - Тебя с днём рождения поздравить. Ты же Маша? И у тебя завтра день рождения? На вот, держи тебе подарочек!
На подоконник шлёпнулся и возмущённо мяукнул рыжий мячик. Забыв все страхи разом, девочка вскочила и побежала к окну, подхватив котёнка.
– Ой, это мне? Правда? Настоящий?
– Тебе, тебе, – проворчали снаружи окна, – не кричи, родителей разбудишь... Любите друг друга, заботьтесь и всё такое. С днём рождения, Маша.
– Спасибо, – прошептала девочка, не веря своему счастью. Котёнок громко мурчал, сидя у неё на руках.
– Пожалуйста. Имей в виду, он ещё может оказаться говорящим... если тебе повезёт. Смотрите, не обижайте друг друга, я через пару месяцев прилечу, проверю, – пообещали от окна. – Счастливо оставаться!

– Так, – задумался кот, листая блокнот, – Кто у нас следующий? Зелёная улица, дом 15, квартира 33. Мальчик, завтра исполняется семь лет, зовут Алёша...
– Что мне квартира, ты окно покажи! – проворчала ведьма, осторожно направляя метлу между многоэтажками...

+4

36

Лютик Аконит написал(а):

Я не знаю, автора этого стиха, но он бесподобен, на мой взгляд.
Тень луны

Shadow of the Moon (оригинал Blackmore's Night)
перевод Лилии Внуковой

0

37

Блаеодарю, буду знать, может ВЫ, знаете ещё какие нибудь стихи этого автора?

0

38

Лютик Аконит
нет, к сожалению, не знаю.
но когда-то натрапыла на этот стих, очень понравился.

0

39

Этот стих, был с первым, у одной женщины, может он тоже, того жэ автора?

Ветер в ивах

Однажды я шла по дороге весной
И трое на ней повстречались со мной:
Девица, с ней рядом брел старец седой
А третий был мальчик с улыбкой живой.

Ветер в ивах шумит, в небе птицы летят,
И солнце всем светит, куда бросишь взгляд.
Садись и отведай и рыбу и хлеб,
А так же вино – мы разделим на всех.

Я их расспросила о цели пути —
"Сквозь все времена суждено нам идти,
Какое нам имя? Забылось оно.
Садись лучше рядом, отведай вино".

Ветер в ивах шумит, в небе птицы летят,
И солнце всем светит, куда бросишь взгляд.
Садись и отведай и рыбу и хлеб,
А так же вино — мы разделим на всех.

Я села на землю — все было в цвету,
На плащ старика разложили еду.
Он мне о пророках сказал, сколько мог,
О людях и принцах — ведь всех видит Бог.

"Мы в Гластон идем по английской земле,
О бедах людских сострадая вдвойне,
По суше и морю проходим одни,
И всем говорим, что свободны они".

Ветер в ивах шумит, в небе птицы летят,
И солнце всем светит, куда бросишь взгляд.
Садись и отведай и рыбу и хлеб,
А так же вино — мы разделим на всех.

Печалясь, покинула краткий приют,
И знала — не встречу я больше их тут.
Уйдет и девица, и старец седой,
А с ними мальчишка уйдет озорной...

Ветер в ивах шумит, в небе птицы летят,
И солнце всем светит, куда бросишь взгляд.
Садись и отведай и рыбу и хлеб,
А так же вино — мы разделим на всех.

В дни Авалона всюду здесь
Царило волшебство.
Луна коснулась замка стен —
И соловей спел мой.

Ты золотую птицу мне
На счастье подарил,
Как будто снял звезду с ветвей
На дереве мечты.

Рука к руке следим с тобой за бегом бытия,
Единственный, чудесный мир уже вернуть нельзя!
Нам жить и умирать, лишь жить и умирать...

Давай вернемся в Авалон,
Где магия царит —
Когда коснется струн луна,
Проснутся соловьи.

Рука к руке следим с тобой за бегом бытия,
Единственный, чудесный мир уже вернуть нельзя,
Нам жить и умирать, лишь жить и умирать...

Читали об измене, что повергает трон,
                                напомнил нам об этом закат.
Сражались неразумно — преступников стезя,
                                и больше не взовьется флаг...

Рука к руке следим с тобой за бегом бытия,
Единственный, чудесный мир уже вернуть нельзя!
Нам жить и умирать, лишь жить и умирать...

Давай вернемся в Авалон,
Где магия царит,
Когда коснется струн луна —
Проснутся соловьи!

0

40

Когда то давно, читала стихи, новылы о том как на турнир сьехались рыцари, кто победит получит руку девушки, девушка попросила рыцаря выйти на турнир в сророчке её. он вышел. победил. но умер от ран, умирая он сказал, чтобы она вышла на при в этой сорочке. та вышла, а сорочка была вся в крови. Ни кто автор. ни названия произведения не знаю. Может кто, что слышал о нём, буду очень признательна!

0


Вы здесь » Черная Магия - заговоры, обряды, ритуалы. Магическая помощь » Обо всем на свете. Юмор здесь же » Ведьмы в истории и поэзии, средневековой и современной