Черная Магия - заговоры, обряды, ритуалы. Магическая помощь

Объявление


18+ Форум Черная Магия несет информационно-познавательный характер в области эзотерики, оккультизма и магии и не является пропагандистским. На нашем форуме на постоянной основе действует школа деревенского колдовства, курсы по изучению различных магических техник и проводятся постоянные семинары на разную тематику.

Подписывайтесь на наш канал на Youtube и будьте в курсе новых видео от практиков форума!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Джинн по имени Марьям

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Обряд исламского экзорцизма широко распространен в Дагестане и Чечне. Проводящие его целители известны далеко за пределами республик. Их поддерживают и финансируют местные власти. В диспансеры привозят больных, покрытых синяками после неудачных попыток изгнания злых духов, а медики жалуются, что официальную психиатрию местные жители рассматривают как последнюю инстанцию. Сами экзорцисты, в свою очередь, воюют с адептами черной магии.

Независимый журналист Владимир Севриновский провел несколько дней в двух клиниках исламской медицины, чеченской и дагестанской, и рассказал о методах богословов-целителей.

Синяя простыня

Босая женщина средних лет лежит на кушетке. Из-под синей простыни торчат только голова в платке, ступни и правый кулак. Он судорожно сжат. На глазах — сложенное вдвое фиолетовое полотенце. Губы беззвучно шевелятся. Поверх платка надеты черные беспроводные наушники. Даже в паре метров от кушетки отчетливо слышно, как в них кто-то кричит на арабском. Это длится уже двадцать минут.

В комнату входит горбоносый мужчина в клетчатой рубашке, жилете и джинсах. На голове — суфийская тюбетейка, на ногах — модные дутые кроссовки. Он выглядит лет на пятьдесят, но короткая борода почти белая. Вошедший снимает с женщины наушники и участливо спрашивает, что она чувствовала.

— Не то, чтобы болит. Как-то… Словно поцарапало.

— Хорошо, — кивает мужчина. — У него гнездо бывает там. Когда он выходит, остается небольшая рана, нарушение слизистой. Послушай, сейчас я почитаю еще. Глаза закрой.

Он склоняется над женщиной, почти касаясь губами ее лица, и неожиданно сильным, громким голосом начинает декламировать Коран. Прочитав несколько аятов, снова переходит на русский:

— Из всех 18 тысяч миров Аллах особо выделил мир людей и мир джиннов. Он наделил их разумом, чтобы они могли поклоняться ему, чтобы определяли добро и зло, запретное и дозволенное. Дал нам удел в этой жизни, дал блага земные, дал здоровье, а джиннам дал невидимость. Джинн, находящийся в этом теле! Именем Аллаха я призываю тебя оставить запретное, ибо Аллах сделал запретным тело мусульманина, честь, имущество и кровь. Покайся, и будешь прощен, ибо Аллах прощающий и милосердный.

Женщина содрогается всем телом. Бескровные губы шепчут по-арабски: «Боже, прости меня».

— Твое время в этом теле закончилось! — восклицает мужчина. — Наступил новый год. Ты начнешь новую жизнь. Ибо для рабов Аллаха уготован рай. Каждый будет бессмертным и вечно молодым, и дворцы из драгоценных камней, и 70 тысяч слуг. А для грешников — ад, где ангелы размером как наша Земля, не знающие милосердия, будут бить их огненными плетьми. Не губи себя. Мы хотим лишь помочь. Мы зла тебе не желаем. В нашей власти только донести до тебя истину. Выбор за тобой. А выбор к лучшему — к спасению, к раю. За каждый день в этом теле ты получишь тысячелетнее наказание. Посчитай, сколько лет ты здесь. Готов ты покинуть это тело ради Аллаха и оставить запретное? Сделаешь это ради Аллаха?

— Прости меня, — плачет женщина. — Прости меня, Всевышний…
Джинн с пятнадцатым айфоном

В джиннов должен верить каждый мусульманин, ведь они упоминаются в Коране. Обитают эти существа как бы в параллельном мире, незримом для людей: само арабское слово «джанна» означает «скрытый». В остальном, по представлениям верующих, жизнь джиннов мало отличается от человеческой. Среди них есть праведники и грешники, мусульмане и атеисты, президенты и чернорабочие. А поскольку джиннов Аллах создал задолго до человека, многие верят, что технически они ушли далеко вперед: «У нас тут одиннадцатый Айфон, а у них уже пятнадцатый!»

Не чураются новых технологий и те, кто контактирует с этими существами:

— Джинн может определить человека по жиропотовым выделениям, по ДНК, — рассказывает целитель. — Если взять твои носки, сделать на них колдовство и дать джинну понюхать, он из миллиарда людей выберет именно тебя. Это гласит современная наука.

По мнению богословов, некоторые джинны вселяются в людей и вредят им. Кто-то делает это из-за обиды или от испуга: к примеру, если выплеснуть грязную воду и случайно попасть на джинна. Другие, наоборот, влюбляются в человека и мешают ему найти пару среди людей. Третьи — просто пакостники, слуги темных сил. Даже Иблис, исламский аналог Сатаны, был джинном.

Вселившихся в человека злых духов изгоняют представители многих религий: индуизма, даосизма, иудаизма, христианства. У католиков даже существует признанная Ватиканом Международная ассоциация экзорцистов, объединяющая две с половиной сотни участников из тридцати стран. В Египте христиане и мусульмане порой изгоняют демонов вместе.

Принцип исламского экзорцизма основан на том, что чтение Корана причиняет вселившимся в людей джиннам невыносимый дискомфорт. Они даже могут полностью сгореть. Поэтому сперва пациент слушает избранные аяты. Если он реагирует негативно — кричит, страдает от боли, теряет хоть на мгновение самоконтроль — значит, он одержим. Теперь задача экзорциста — сперва чтением священных текстов и разумными доводами заставить джинна проявить себя, затем вступить с ним в прямое общение и убедить выйти из больного. Со стороны это напоминает переговоры с террористом, захватившим заложника.
Чеченский экзорцист

— Однажды я под утро проснулась, а на руке когтями проведены пять полос. Не царапала же я сама себя. Потом мы переехали в новую квартиру, там болезнь еще хуже стала, — жалуется Зарема (имя изменено), шестидесятилетняя женщина в ярком платке.

— Квартира долго пустовала?

— Да. Шел ремонт.

Майрбек Юнусов, профессиональный экзорцист в тюбетейке и модных кроссовках, благожелательно выслушивает пациентку. Чтобы поговорить с ним, она и сын долго ехали из другой страны в небольшое селение Верхатой в чеченских горах, неподалеку от райцентра Ведено. Здесь Юнусов открыл частную клинику, где принимает пять–шесть клиентов в день. Вытянутое одноэтажное здание и мечеть стоят прямо у автотрассы, которая на территории Верхатоя называется улицей Ахмата Кадырова. Само селение — выше, на холме; от дороги его почти не видно.

Женщина путано, многословно рассказывает о своей болезни, панкреатите, возникшем, по ее мнению, не то от сглаза, не то от козней джиннов.

— Проблема именно в квартире, — наконец заключает экзорцист. — Джинны часто занимают пустой дом, а потом конкурируют с жильцами. Пару дней назад у пациентки джинн разговорился. Заявил: «Пусть они уйдут. Мы первые там были», и просил меня рассудить по справедливости. В том доме много джиннов поселилось. И русскоязычные, и мусульманские. Кто «до свидания» говорит, кто «ас-саляму алейкум». Я ответил: «Передай старшему: если хотите там жить, нужно согласие. Вы не должны мешать людям». Через того, кто в человеке сидит, нередко с главным переговоры ведем.

Посетители ловят каждое слово экзорциста. Закончив разговор, Юнусов укладывает Зарему на кушетку, закрывает ее глаза полотенцем, а тело — синей простыней, надевает ей наушники и включает на мобильном по bluetooth декламацию Корана. Можно читать и самому, но так экономятся время и силы. Целитель подключится к процессу только через час, когда дойдет до прямого разговора с джинном про дворцы из драгоценных камней и ангелов размером с планету. А пока он уходит в соседнюю комнату, где отвечает на вопросы сына пациентки:

— Бывают джинны разных религий?

— Бывают. Одни аяты читаешь мусульманским джиннам, другие — еврейским. Морские, воздушные бывают. Зеленые, красные, черные, белые. Есть джинн амер — это домовой. Ночью будит, одеяло стаскивает, вещи прячет…

Историй о потусторонних сущностях Майрбек знает сотни. Он один из опытнейших экзорцистов Чечни (официально их называют богословами-целителями), частый гость религиозных программ местного телевидения. 11 лет назад Юнусов стоял у истоков Центра исламской медицины в Грозном, пожалуй, самой известной российской клиники по изгнанию джиннов и лечению болезней исламскими методами. Тогда богословы-целители обратились к Рамзану Кадырову за содействием. Тот сперва их проверил («подсылал женщин», — коротко рассказывает Майрбек), а затем предоставил помещение и финансирование. Измученные войной люди толпами потянулись к бесплатным лекарям: как вспоминает Юнусов, на первых порах целители принимали по 300–400 человек в день.

Причину изобилия пациентов они озвучили скоро.

— Много людей было с колдовством, — объясняет экзорцист. — Даже джинны жаловались: «Остановите тех, кто в подвале на свечки дует». Мы задумались, что же делать. Пока мы одного лечим, они на пятерых колдовство наводят.

Колдунами и ведьмами мусульмане называют людей, занимающихся недозволенными эзотерическими практиками: приворотом, отворотом, причинением вреда и исцелением без помощи Бога. Для этого вместо Корана используют амулеты, могильную землю, булавки и прочие магические инструменты. В представлениях «клиентов» граница между колдунами и экзорцистами размыта: по словам Майрбека, порой его самого просят за большие деньги сделать талисман или приворот. Он отказывает, но кто-то может и не устоять перед соблазном. При поддержке Рамзана Кадырова «государственные» богословы-целители объявили колдунам войну.
Групповой экзорцизм

Пока Майрбек Юнусов в горах Чечни работает с одним клиентом по часу и больше, возле Каспийского моря в дагестанском селе Хазар, бывшем совхозе Карла Маркса, целитель Иса-хаджи Мусаев ежедневно принимает более сотни больных.

— Ко мне и христиане приходят, и иудеи, — гордо рассказывает он. — Думаю, даже безбожники лечатся.

Мусаев — сильный широкоплечий мужчина. Ему около сорока; он носит белую рубаху и белоснежную тюбетейку, с которыми резко контрастирует аккуратно подстриженная черная борода. Его дом — на одном конце длинной деревенской улицы, клиника — на другом.

Двор клиники загроможден обувью пациентов. Они рассаживаются по комнатам, раздельно женщины и мужчины. Женщин гораздо больше. Экзорцист объясняет это тем, что они больше хлопочут по дому и чаще соприкасаются с джиннами. На Кавказе, как и в европейских средневековых обществах, считают, что женщины более уязвимы для сил зла: по оценке махачкалинского экзорциста, руководителя Центра изучения Корана Магомедхабиба Будунова, в два-три раза. Даже могилы им копают глубже, при этом часто ссылаясь на религию, хотя ни в Коране, ни в хадисах (преданиях о жизни Пророка) такого правила нет.

Перед началом сеанса больные закрывают глаза, женщины вдобавок полностью прячут головы под большими платками. Целитель или его помощник обходит комнату за комнатой, читая аяты. Параллельно по беспроводной связи их голоса передаются в громкоговорители. Сидящие в полумраке фигуры поначалу безмолвны, однако минут через десять начинаются крики. Вскоре они сливаются в сплошной демонический вой, сквозь который прорываются проклятия и грязные ругательства. Вопят в основном женщины. Мусаев ходит между ними и прыскает из пульверизатора водой на особенно буйных. Уже после обряда он между делом замечает, что среди орущих хватает симулянток: им просто приятно безнаказанно материться на мужчину.

Когда Мусаев снимает микрофон, пациенты обступают его. Он быстро выслушивает каждого, тут же диктуя рецепты. Сами сеансы в клинике бесплатны, но больные сразу идут в кабинет хиджамы, кровопускания (в исламской медицине оно помогает от множества болезней). Там помощники целителя бойко торгуют снадобьями, от тминного масла до воды из священного колодца Замзам. Желающие толпятся в очереди, заполняя почти всю комнату, сотенные купюры переходят из рук в руки. Эта процедура — чтения, рецепты, торговля — повторяется в клинике три раза в день.

Инновации Мусаева не ограничиваются беспроводным микрофоном. Исламские целители по всему миру каллиграфически выводят краской из шафрана аяты Корана, помогающие от сихра, колдовства. Больные кладут бумажки с письменами в банки с водой и употребляют такое питье как лекарство. Чтобы снабжать им ежедневно сотни пациентов, пришлось бы нанимать целый штат писцов со знанием арабского. Находчивый Иса поступает проще. Он вылил из струйного принтера чернила, взамен заполнил емкости раствором шафрана, и теперь, сделав пару кликов мышкой, способен обеспечить целебными письменами хоть все село.
Война с колдунами

Охоту на колдунов «государственные» чеченские экзорцисты вели системно. Они расспрашивали каждого пациента, к кому тот обращался до открытия Центра исламской медицины. Если больной носил талисман, выясняли, кто его смастерил. Так за полгода они, по словам Юнусова, вычислили всех колдунов Чечни. А затем поочередно вызвали их на серьезный разговор.

— Если колдовала женщина, мы приглашали мужа и говорили: «Поручаем ее тебе. Еще раз узнаем, что она занимается колдовством, ей административное наказание будет. И про вас публично объявим, что вы содействуете колдовству». Поэтому некоторые мужья своих жен немножко остановили. Многие после покаяния из республики вообще уехали.

— Что за административная ответственность может быть за колдовство?

— За шарлатанство, к примеру, — поясняет Майрбек. — Или вымогательство. Они обманывали людей, брали у них огромные деньги, а те боялись обращаться к властям, чтобы не опозориться. Наш труд принес плоды. Буквально за полгода число клиентов сократилось в три раза. Мы убедились, что основные болезни — от колдунов.

В Чечне публичное распекание экстрасенсов и колдунов — явление такое же обыденное, как трансляция футбольных матчей. В феврале 2013 года Рамзан Кадыров отчитал перед камерой государственной телекомпаниии «Грозный» заместителя префекта Октябрьского района Грозного Ахмета Абастова. Как утверждалось, чиновник просил колдунью наворожить ему должность министра и принес для этого фото главы республики, вероятно, чтобы тот проникся к нему особой симпатией. В репортаже этот поступок объяснили одержимостью джиннами, но с госслужбы Абастова выгнали. С тех пор как несколько лет назад в моду вошли публичные извинения, на телеэкране регулярно появляются кающиеся колдуны и обличающий их глава Центра исламской медицины Адам Эльжуркаев. По его словам, они «опаснее всякого терроризма, ваххабизма, наркомании».

Теперь спокойно работать в Чечне могут только «сертифицированные» целители. Охоту за колдунами ведут и в других кавказских республиках: например, в соседней Ингушетии этим занимается группа молодежи, называющая себя «Антисихр». Пойманных отвозят для устрашения в безлюдное место с мешком на голове, снимают с ними обличающие ролики для инстаграма. По словам лидера «Антисихра», чеченцев они передают кадыровцам. А те отдают антисихровцам ингушских колдунов, взятых на территории Чечни.

Центр исламской медицины в Грозном сейчас принимает в среднем по 100–150 человек в день. Он работает круглосуточно, через него прошли уже более 400 тысяч клиентов. Там изгоняют джиннов, снимают порчу, делают кровопускания, вправляют кости и лечат псориаз, аккуратно обрывая иголкой нервы и закладывая в ранки порох. Теперь в Центре работает сын Майрбека Сулейман. Он, как и отец, богослов-целитель. Сам же Юнусов оттуда уволился, и теперь занимается частной практикой, совмещая, по его словам, богословие с психологией.

На столе у кушетки в клинике Майрбека лежат грамоты об участии в научных конференциях и диплом психолога в красивой раме. Рядом стопка распечатанных текстов. Поверх длинного перечня признаков сглаза и колдовства — афоризм безвестного автора из интернета: «Прежде, чем диагностировать у себя депрессию и заниженную самооценку, убедитесь, что вы не окружены идиотами». Под ним подпись: «Зигмунд Фрейд».

За многие годы экзорцист обзавелся солидной клиентской базой: больные готовы ехать за ним даже в маленькую клинику высоко в горах. Пока Зарема слушает аяты в наушниках, Юнусов общается со следующей пациенткой. Она супруга многоженца: жалуется, что к ней редко приходит муж. По телефону общается приветливо, а в ее квартире ему душно, часто вспыхивают ссоры. Целитель диагностирует колдовство-отворот и прописывает женщине ванну с измельченными листьями лотоса — одним из популярнейших средств в арсенале богословов-целителей.

— Экзорцист должен быть женатым, — говорит Юнусов, проводив гостью. — Иначе какой-нибудь джинн, зная, что он свободен, может влюбиться. Однажды я читал одержимому проповедь. Тору, Библию, Коран. Часа полтора прошло. Тут джинн женского пола мне говорит: «Ну ты и агитатор. Давай дружить. Знаешь, какая я красивая? Красное платье надену, на поле выйду, все на меня заглядываются. Представь: твое красноречие, моя красота. Вот бы мы делов натворили!» Я ответил, что вера не разрешает мне так дружить. Аккуратно, чтобы не оскорбить ее как женщину.
Академический уровень

Вечером, когда групповые чтения в Хазаре окончены, Мусаев обходит больных. Женщин по исламу касаться нельзя, зато с мужчинами можно не церемониться. Дюжий экзорцист садится на кушетку рядом с больным и принимается за дело. Он с силой погружает пальцы куда-то вглубь живота, словно филиппинский хилер, бьет пациентов ладонью, а порой и дубинкой, вдувает пипеткой в нос травяной настой. Мышцы на спине целителя напрягаются, как у молотобойца. Изогнутая тень колеблется на стене. Кажется, что над распростертым телом и правда нависает бесплотный дух. Больные верещат, подтягивают ноги к животу, хватаются за прутья кровати. Иса неумолим. Он знает: несмотря на боль, завтра эти люди придут снова.

Физическое воздействие на пациента во время экзорцизма — далеко не общепринятая практика. Руководитель дагестанского информационно-аналитического центра «Фикр» Магомедрасул Омаров считает ее отсебятиной, не имеющей отношения к исламу.

Пока мужчины охают, женщины за стеной общаются низкими измененными голосами; считается, что так говорят вселившиеся в них джинны. Рядом ждут взволнованные родители больных.

— Московские врачи нам не помогли, — жалуется женщина по имени Зурият, которая привезла из Ставрополя к Исе сына-эпилептика. — Уже двадцать лет я всегда рядом с Русланом. Если упадет, смотреть надо. У меня ипотека висит. Как мне жить?

Сам Руслан, молодой мужчина в красной футболке с надписью Turkey, безучастно сидит рядом, не обращая внимания на мать. В клинику они ходят уже месяц; это второй их курс «терапии». После первого эпилепсию посчитали излеченной, Руслан уехал домой, но приступы вернулись.

— Лечение очень хорошо помогает, — Зурият поглаживает руку сына. — Там была целая семейка джиннов. Вытащили, конечно. Только самый главный еще бегает. В обед плохой приступ был, я наушники надела молитвы слушать. Раньше каждый день было по шесть приступов. Судорожные, страшные. Сейчас два сильных, потом два слабых, а потом десять дней перерыв. Это уже успехи большие. Мы и таблетки бросили.

Руслан внезапно обмякает и валится набок. Его ноги подергиваются, из угла рта стекает слюна.

— Он практически выздоровел в одно время, — объясняет Иса. — Видно, ему порчу обновили. Но со свежей порчей и свежими джиннами работать проще. Думал его домой отправить, а у него опять приступ. Иншалла, вылечим.

Домой целитель возвращается уже ночью. Ужинает за длинным столом и уединяется в кабинете, уставленном стеллажами с религиозными книгами на арабском.

— Если б только государство взялось за это дело, — мечтает он вслух. — Наука смотрит на изгнание джиннов как на какую-то непонятную вещь. А для меня оно вполне научно. Психиатрические больницы переполнены одержимыми. И они не вылечиваются. Я знаю объяснение каждого недуга, воздействие джиннов на анатомию человека. Врачи же корни болезней не знают. А корень — это и есть порча, сглазы, джинны. Вот бы совместно с наукой взяться за это дело. Вывести на академический уровень, изучать. Я со своей стороны могу подсказывать.
Невеста для джинна

У клиники в Верхатое останавливается машина скорой помощи. Медсестра привычно здоровается с Юнусовым. Целитель отводит ее в комнату с компьютером, соседнюю с той, где изгоняют джиннов из Заремы. Там лежит девочка-подросток. Рядом скорчился на стуле отец. Он привез дочь к экзорцисту, а тот вызвал скорую. Врач проверяет больную, кивает одобрительно.

— В прошлый визит я рекомендовал пролечить ее антидепрессантами в психоневрологической больнице. Сейчас она спокойная, адекватная, — поясняет Юнусов, когда девочку увозят. — Они погасили у нее эмоции, но не вылечили. А я дал средство для очищения двора от колдовства. Квасцы, базилик, листья лотоса…

Иногда экзорцисты, осмотрев пациента, направляют его к психиатру или наркологу. Обратные случаи в Чечне тоже бывают, но гораздо реже: как огорченно поясняет Юнусов, «доверия к нам пока нету».

Первая попытка вызвать на переговоры вселившегося в Зарему джинна не удалась. Женщина снова слушает Коран, пока экзорцист рассказывает ее сыну удивительные истории из своей практики.

— Однажды читал я пациентке аяты, и проявился джинн. Я немножко припугнул его. А он обрадовался: «Я и сам хотел выйти из этой женщины». Спрашиваю: «Что случилось?» И джинн повел такой рассказ: «Мы жили в Москве. Посещали спортивные залы, занимались борьбой. Однажды с другом прогуливались по перрону Белорусского вокзала, и встретили другого джинна, Алхазура. Тот пригласил нас в Грозный. Говорил, там много денег, обещал подыскать нам хороших, богатых невест. Мы приехали, а нас тут же заточили в подвал и держали, пока мы не согласились выполнить их условия. Мне велели войти в эту женщину. Сказали: богатая, красивая. Но оказалось, что она штукатурщица. Давно мечтал отсюда выбраться, устал от нее». Алхазур работал на колдунью. Вербовал других джиннов и отправлял колдовать.
Засланные казачки

Над селом Хазар восходит полная Луна — огромная, с красноватым отливом. Кричит одинокая птица, ветер пахнет морем.

— В мою клинику от колдунов много засланных казачков приходит, — говорит Иса. — Когда индивидуальный прием идет, то тут, то там общаются, потом резко-резко телефоны раздают и исчезают в момент. Типа, я тоже болела, сколько мучилась, там меня вылечили. Из сотни человек пара, может, клюнет. А колдуны меньше 20–30 тысяч за прием не берут. Они же сами на джиннов работают. Сейчас колдунов в Дагестане много. И на таможне, и в полиции…

Целитель устал. Впереди — четверг, день работы по выездам, и пятница, время молитвы. А дальше — выходные, самое трудное время, когда в клинику порой приходит более двухсот больных.

— Юждаговских (из Южного Дагестана – прим. автора) лечить проще простого. Наши колдуны, можно сказать, самозванцы. Они лишь прикидываются колдунами, чтобы бабки вышибать. Тяжелобольные приезжают, в основном, из Махачкалы и Хасавюрта. Туда перебрались колдуны, которых выгнали из Чечни. Они уехали, но адреса оставили. Теперь чеченцы приезжают к ним в Дагестан.
Ас-саляму алейкум

— Имя. Как тебя зовут? Назови имя. Имени нет у тебя?

Майрбек склоняется над больной. Он говорит негромко, почти ласково:

— Сколько тебе лет? Как долго ты здесь?

— Давно… — бледные губы Заремы еле шевелятся.

— Десять лет? Двадцать?

— Не знаю…

— Но ты принял ислам сейчас? Ты в исламе?

— Да…

— Давай мы с тобой еще раз шахаду произнесем и дадим тебе имя. Ты женского пола или мужского?

— Женского…

— Повторяй за мной: я свидетельствую, что нету другого божества, достойного поклонения, кроме Аллаха. Я еще раз свидетельствую: воистину, Мухаммад — посланник Аллаха, посланный джиннам и людям с религией ислам. Я раскаиваюсь и прошу прощения за мои грехи. Клянусь именем Аллаха, что выйду из этого тела и не буду больше грешить.

Пациентка покорно повторяет за целителем. Тот удовлетворен:

— Пусть Аллах примет твое покаяние и воздаст тебе добром в этой и будущей жизни. Я нарекаю тебя именем Марьям. Хорошо? Согласна?
Накрытая полотенцем голова кивает.

— Ты достойна этого имени. В честь Марьям, матери пророка Исы. Теперь ты должна выйти ради Аллаха. Через кровь, через вены перемещайся, давай. Выходя, скажешь мне: «ас-саляму алейкум».

Юнусов громогласно читает Коран, затем снова обращается к джинну:

— Давай, соберись. Через мизинец правой ноги выйдешь. Я буду читать, помогать тебе, а ты выходи. Молодец, умница. Ты освободишься от этого плена. Аллах поможет тебе. Он всем помогает. Давай, переселяйся. Спускайся к ноге. Спускайся к ноге…

Ноги Заремы под покрывалом мелко вибрируют. Кажется, что целитель принимает у нее тяжелые роды.

— Она уже твоя сестра, Марьям, — шепчет он. — В исламе все братья и сестры, и тебе надо освободить ее ради Аллаха. Я попрошу ее простить тебя, и Аллах тебя простит. Давай, Марьям, ради Аллаха, старайся. Перемещайся к мизинцу. Это твоя дорога в рай. Трудись ради Аллаха. Пускай тебе больно и тяжело, но зато ты освободишься.

Женщина глухо стонет. Ее ноги вибрируют все сильнее. Майрбек поверх покрывала проводит по ним руками, от бедер к ступням, как бы направляя невидимого джинна.

— Давай, умница. Давай красавица… — приговаривает он.

— Боже, прости меня, — бормочет пациентка, и вдруг выдыхает. — Ас-саляму алейкум.

Оба останавливаются, тяжело дыша. Целитель снимает со вспотевшего лица больной фиолетовое полотенце.

— Я Марьям или Зарема? — спрашивает женщина.

— Ты Зарема уже, — успокаивает ее Майрбек.

— Я — Зарема, я — Зарема, — повторяет пациентка, вновь привыкая к своему имени. — А нога холодная-холодная…

— Ничего, пройдет.

Целитель опять затягивает молитву. Женщина часто-часто выдыхает: «Бисмиллах…» — и вдруг срывается на стон, словно от сильной боли.
— Вытащи, прошу, — молит она. — Вытащи…

Юнусов с силой массирует ее правую ступню от голени к мизинцу. Вопли больной перемежаются с рыданиями. Наконец экзорцист с силой дергает пальцы ноги. Женщина истошно вскрикивает и обмякает.

— Еще, — просит она слабым голосом в наступившей тишине.

Экзорцист быстро колет мизинец крошечной иглой, хватает его и пару раз тянет на себя. Пациентка издает глухой, утробный стон и успокаивается окончательно. Майрбек встает, на его лице — выражение торжества.

— Отдохни немного, — командует он недвижной женщине, и уходит в соседнюю комнату, где дожидается ее сын. Он пытается вручить целителю десять тысяч рублей. Юнусов поначалу отказывается и берет лишь когда гость говорит: «Это не для тебя, а на развитие твоего центра».

Вечереет. Мимо клиники проносятся редкие автомобили. За дорогой течет река Хулхулау, а за ней, высоко на горе, виднеется родное село Майрбека. У целителя красивый особняк на самом гребне холма, но путь к нему лежит мимо мертвых, пустых домов.

— Во время войны всю улицу разрушили за один день, — вздыхает экзорцист. — Даже животных снайпер расстреливал. Потом их скелеты на поле долго держались. Обломки ракеты, попавшей в наш старый дом, мы передали журналистке Политковской. У меня был дряхлый автобус, ПАЗик. Без тормозов, только ручник немножко держал. На нем я дважды вывозил беженцев через Сержень-Юрт. Там дороги крутые, спуски большие. Аллах, наверное, нас уберег.

Пациентка медленно садится на кровати. Плачет. Долго, беззвучно молится. Встает и аккуратно складывает на кушетке синюю простыню.
https://zapovednik.space/material/dzhinn-po-imeni-marjam?utm_source=facebook&utm_campaign=locals&fbclid=IwAR3xDWpUG7MR-HYxj3BzqaNZoH4PbHZcHBB6OVxP-TZSGZYHYp-3-Xg4Vng

+6

2

Как мило - обманутые джинны-гастарбайтеры! Вот бесы такого не говорят.

+1

3

И еще на эту тему.

В январе 2020 года чеченка Аминат Лорсанова заявила, что из нее насильно изгоняли джиннов в Грозном. Подобные сообщения в СМИ появляются регулярно. Мы решили исследовать экзорцизм в российском исламе и поговорили с потомственным муллой Ильхамом Аллямовым, который занимается изгнанием джиннов, а также c экспертами и c теми, кто пострадал от экзорцизма, чтобы разобраться: кто, как и зачем изгоняет сегодня джиннов

«Мечтала, чтобы стал муллой»
Дождливое утро посреди рабочей недели. Я захожу в кафе на окраине Москвы. Внутри шумно: люди покупают кофе с собой, завтракают или сидят уткнувшись в ноутбуки. Я оглядываюсь: кажется, человека, с которым я должна встретиться, здесь нет. Направляюсь к барной стойке — вдруг он стоит там? — и слышу: «Анна?»

Оглядываюсь. В углу сидит аккуратно одетый мужчина: очки, неброский кардиган, часы, ровно подстриженная черная бородка. Я могла бы принять его за обычного школьного учителя или университетского профессора, но никак не за муллу-экзорциста.

Ильхаму Аллямову 36 лет, и к этому возрасту он успел провести уже больше ста ритуалов по изгнанию джиннов. Сам Ильхам не называет себя экзорцистом и удивляется, когда это слово звучит в моей речи. Он занимается не только экзорцизмом: верующие обращаются к нему, чтобы провести, например, никях (свадебный обряд) или имянаречение. Эти услуги перечислены на сайте Ильхама.

Когда я спрашиваю его, как он решил стать муллой, Ильхам улыбается: «Когда зачатие происходит, молитва матери сильно влияет на то, кем будет ребенок. Моя мама рассказывала: “Когда я забеременела, я мечтала, что ты станешь муллой. Чтобы все люди тебя уважали, советовались с тобой”. Ее молитва была услышана».

Он родился в нижегородском селе Красная Горка. После школы поступил в медресе в Нижнем Новгороде, а затем начал преподавать ислам и вскоре стал имам-хатыбом Соборной мечети имени Ширафетдина-хаджи в родном селе. Недавно Ильхам переехал в Москву. Сейчас он в основном ездит по домам и проводит различные ритуалы, в том числе и экзорцизм. Обычно к муллам обращаются напрямую: просят приехать и помочь изгнать джинна.

«Пять лет тому назад ко мне пришел один человек и сказал: “Мне стыдно об этом говорить, но моя жена сошла с ума”, — рассказывает Ильхам. — Я пришел к ним. Она кричит, орет, голая ходит. Муж взял ее за руки и крепко сжал, чтобы женщина не вырвалась и не начала нас бить. Больной человек, когда читаешь ему молитву, может драться, плеваться, ругаться матом. Эмоции проявляются сильно, потому что у больного мозжечок управляется джинном. Одержимые становятся очень физически сильными. Одну женщину семеро держали, мускулистые дядьки — у нее руки-ноги скрипят, а она их раскидывает».

Ильхам отчитывал «одержимую» примерно 40 минут. После этого, говорит он, у женщины полились слезы, ее стало тошнить водой, из носа пошла кровь. «И она сразу уснула. Через пять минут женщина проснулась. Муж говорит: “Ты помнишь, что ты сейчас делала?” Она смотрит на нас, как будто сон страшный увидела только что. Она не помнила ничего», — вспоминает мулла.

Когда Ильхам говорит о джиннах, его лицо меняется. Он оживляется и, будто неосознанно, понижает голос. По словам муллы, джинны тоже могут вселиться практически в любого человека, они среди нас. Злые духи вообще могут подслушивать нашу беседу прямо сейчас.

Бездымный огонь и новый айфон
Согласно верованиям мусульман, джинны действительно постоянно находятся рядом с людьми. Историк-этнограф Ахмет Ярлыкапов объясняет: «Джинны имеют свой собственный мир, это своего рода цивилизация. Они не могущественнее людей, но имеют другую физику». Если человек не верит в джиннов, значит, он не признает Коран истиной, добавляет журналист и писатель Владимир Севриновский.

«Мусульмане считают, что джинны живут в мире, параллельном нашему. Однажды я услышал такую потрясающую вещь: “Джинны настолько продвинутые, что у нас существует пока только iPhone 11, а у них уже iPhone 15”», — рассказывает Севриновский.

Джинны материальны, но сотворены из бездымного огня — плазмы. В обычном виде они невидимы для человеческого глаза, однако есть народные легенды, в которых рассказывается о перевоплощении джиннов в людей.

Полина Жеребцова, писательница и правозащитница, выросшая в Грозном, рассказывала в «Чеченских дневниках»: «Однажды приключилось так. Человек пошел ночью через лес. Видит костер. Все селяне ликуют, праздник. Пир горой! Он стал танцевать вокруг костра. А потом вспомнил, что у него пистолет, и по обычаю давай палить в воздух. И стало темно-темно. Он оглянулся, а никого нет! Это духи леса над ним пошутили. Джинны».

Как и люди, джинны наделены свободой выбора. Считается, что часть из них богобоязненны и верны Аллаху, а часть — злые (их называют шайтанами). Севриновский рассказывает: «Джинны помогают или, наоборот, пакостят самыми разнообразными способами. Если один из них обидится или влюбится, он может вселиться в человека. Я слышал истории про то, как джинны-мужчины влюблялись в девушек, вселялись в них и отваживали от возлюбленных всех потенциальных женихов».

Ахмет Ярлыкапов добавляет, что, согласно верованиям, злые джинны до последнего, Судного дня будут пытаться сбить людей с толку и влиять на них. Так им велел Иблис — предводитель всего рода джиннов. Так как для любого верующего мусульманина джинны — это реальность, исламский экзорцизм — распространенная практика.

Антрополог и профессор Центра социальной антропологии РГГУ Ольга Христофорова в выпуске «Одержимость в русской деревне» подкаста «Тоже Россия» отметила: понятие одержимости человека «каким-то сверхъестественным агентом» встречается практически в каждой культуре. С точки зрения современной светской медицины одержимость или бесноватость может объясняться «очень разными состояниями». Например, ощущение одержимости неким бесом или духом появляется у здоровых людей с «банальной моносуеверностью», говорит Христофорова. Также «бесноватыми» могут казаться те, кто страдает от истерических или невротических расстройств личности или психоза.

Например, одним из проявлений одержимости в некоторых российских деревнях, в частности в Архангельской области, считается икота — мифологический персонаж, который вселяется в женщин и заставляет их вести себя так, как для женского гендера несвойственно: ругаться матом или выражать «мужские» мысли и идеи.

«Среди современных психиатров существует такое понятие, как “синдром одержимости икотой”, который бывает при неврозах, при психозах и очень разных соматических состояниях. Как правило, это не обязательно связано с душевными болезнями или не болезнями, а сопряжено с соматическими нарушениями: когда у человека больной желудок, например, он свои симптомы болезненные сводит к этому состоянию [икоты]», — объясняет Христофорова.

«Буран, ничего не видно, а мы поем на минарете»
Традиция изгнания злых духов и лечения одержимых не прерывалась в советское время. «Эта часть верований в исламе, тем более в “народном” исламе, всегда существовала. В советское время люди на Кавказе верили практически поголовно — и не важно, коммунистами они были или нет», — говорит Ярлыкапов.

Так как официальная религия находилась из-за этого в ограниченных условиях, начали набирать силу народные формы религии. Многие ходили к муллам за амулетами для защиты от джиннов.

«В моем районе [Дагестана] это было широко распространено, — рассказывает Ярлыкапов. — Масса людей верила, что джинны нанесли им вред, например спровоцировали какую-то болезнь. Открыто муллы стали практиковать где-то после 1960-х. В сталинское время это было, конечно, невозможно. В 1970—80-е годы к муллам ходили в том числе и партийные. Официально партия пыталась бороться с ростом влияния ислама, но сдержать его было невозможно».

Ильхам вспоминает, что в его родной Нижегородской области было много мусульман и с ними действительно пытались бороться. «Во время коммунизма минареты резали, заставляли это делать самих татар — запрещали ислам. Мечети превратили в зерносклады, в роддома. Мусульмане молились тайно, скрывались для этого на кладбищах», — говорит он.

Для семьи Ильхама все изменилось в июне 1988 года. 4 июня в соседнем Арзамасе прогремел взрыв: рядом с местным железнодорожным вокзалом взорвался вагон, нагруженный взрывчаткой. Все здания в радиусе двух километров оказались повреждены. Некоторые дома рухнули. Согласно официальным данным, погиб 91 человек, еще 744 оказались ранены. На самом деле жертв взрыва было еще больше: некоторые семьи остались без крова.

«После взрыва мусульмане в нашем селе скинулись и отнесли деньги пострадавшим. После этого им дали разрешение построить мечеть. Говорили, что даже местные священники удивились: “А нам разрешение [открыть церковь] не дали!” — вспоминает Ильхам. — Местные поставили минарет и начали открыто читать перед народом проповедь. На молитву пришли двести человек. Три районных представителя партии тоже присутствовали. Но что они могли сделать против народа?»

Тогда же верующие татары пришли к дедушке Ильхама. Они попросили его стать муллой. Тогда мужчина работал строителем и сварщиком, он знал всего пару сур. Другие муллы, конечно, были, объясняет Ильхам, но они к тому моменту были уже старые и постепенно умирали.

«Так что местные начали просить дедушку: “Научись, стань муллой, нет никого, кто мог бы хотя бы наших умерших хоронить правильно”, — вспоминает Ильхам. — И дедушка стал учиться. Думаю, ему помогло то, что он умел разговаривать с людьми. Опыт работы с народом самый главный. Даже если вы отучитесь в медресе, опыт работы с людьми все равно бесценен. К муллам и имамам приходят разные люди: и больные, и бедные, и к богатым нужно найти подход. Чтобы человек вышел от тебя с улыбкой».

Дедушка с удовольствием брал внука в мечеть. Ильхам помнит, как дедушка носил его на руках и все показывал в мечети.

«Помню, во время Рамадана мы с ним шли по сугробам в мечеть: раньше снега было очень много. Поднимались на минарет петь религиозные песни, чтобы хотя бы как-то вдохновить народ. Буран, ничего не видно, а мы с дедушкой поем».

Помолчав, Ильхам добавляет: «До сих пор остались теплые воспоминания об этих временах».

Влюбиться в джинна
О том, что дедушка изгонял джиннов, Ильхам слышал от взрослых. Он рассказывает: «Дедушка читал на воду молитвы, одержимые ее пили — и им становилось легче». Ильхам добавляет, что признаков одержимости много. Но самый главный — неадекватная реакция на чтение Корана.

«Считается, что, поскольку злые джинны — сторонники Иблиса, они боятся Корана — и в виде написанного текста, и его звучания, — добавляет Ахмет Ярлыкапов. — Поэтому во время исламского экзорцизма читают Коран — это заставляет злых джиннов покинуть занятое тело. На этом базируется, например, практика Центра исламской медицины в Грозном».

Единой методики изгнания джиннов не существует. Многое зависит от поведения одержимого человека. Бывают случаи, когда «пациент» так сильно верит в свою одержимость, что начинает биться, кричать разными голосами, вырываться, поясняет эксперт. Тогда к нему может применяться физическая сила — иначе невозможно его удержать.

«Сеанс экзорцизма похож на переговоры с террористом, — поясняет писатель Владимир Севриновский, присутствовавший на сеансе экзорцизма в Центре исламской медицины. — Ты убеждаешь джинна не гневить Аллаха и оставить тело жертвы, ищешь аргументы, а он с тобой спорит. Разумеется, это проходит при закрытых дверях, как любой прием у врача. Меня, например, попросили уйти минуты через три после начала. Это логично: вы бы хотели, чтобы кто-то посторонний смотрел, как из вас изгоняют демонов?»

Если джин особенно сильный и хитрый, мулла в одиночку может с ним не справиться — и тогда обряд проводят несколько человек.

«Был один парень. Двухметрового роста, омоновец, спортсмен, — вспоминает Ильхам. — Ему завидовали и навели на него порчу. Теперь он живет с джинном и не хочет от него избавляться. Этот парень сошел с ума: он влюбился в джинна. У них есть физическая близость. Он может целоваться с подушкой, как будто с женой. Или встать утром, намазать хлеб маслом и предложить джинну: «Ешь, дорогая». За этим наблюдать очень страшно. К нему однажды пришли три имама читать Коран, чтобы избавить его от джинна. Но ничего не вышло. Парень разорвал веревки, которыми его связали, начал все рушить, разбил стулья».

Имамы приходили еще два раза. Но ничего не получилось, джинн оказался сильнее. Ильхам добавляет, что порой в человека может вселиться сразу несколько джиннов. Однажды его пригласили к женщине, в которой «жили» 25 злых духов.

«После родов она как будто сошла с ума. Когда ее мать давала ей младенца покормить, женщина начинала его душить. Это шайтан, говорила. Оказывается, ее везли на роды через морг. Она испугалась — а во время испуга, страсти или кайфа джинн легко заходит, — и в итоге в нее вселились 25 детей-шайтанов. Как будто детский сад в голове был. Шайтаны плакали, кричали, играли. Женщине казалось, что у нее 25 детей, а ее родной ребенок — джинн».

«Когда джинн выходит, ты как будто просыпаешься»
Не все муллы соглашаются проводить сеансы экзорцизма. Считается, что джинн может отомстить потом изгнавшему его мулле или его семье и даже вселиться в экзорциста. Ильхам рассказывает: иногда после очередного сеанса экзорцизма он не может найти дорогу домой или неожиданно попадает в аварию.

«Навигатор говорит: “Направо”. А я поворачиваю налево. Это все последствия: джинны так наказывают. Бывает, что я просто прихожу домой, засыпаю — и вдруг слышу шаги. Джинны приходят ко мне душить меня. Я в таких случаях читаю молитву».

Ильхам вспоминает: он сам пережил депрессивный эпизод, который считает результатом влияния злых сил. Мулла уверен, что однажды на него навели порчу. Ильхам описывает свое состояние в тот момент так: «Жизнь становится однообразной. Начинаешь отделяться от своих родственников. Кушаешь, не убираешь посуду за собой. Я понял по опыту, что это порча».

Он обратился к пожилой татарке, которая была известна умением изгонять джиннов и избавлять людей от порчи и последствий черной магии.

«Однажды она попала под грозу. В нее ударила молния — и она стала обладательницей энергетических сил», — поясняет Ильхам.

Он приехал к ней летним днем, в обед. Старушка посмотрела на Ильхама и сказала, что его наказали джинны за то, что он «всем читал и помогал». «Тебе нужно самому читать теперь», — сказала женщина. Ильхам вспоминает, что во время отчитки очень хотелось спать и зевать. Сеанс продолжался примерно час. А потом Ильхама словно отпустило: он понял, что порча снята.

«Как будто проснулся», — вспоминает мулла.

«Умоляла Аллаха, чтобы демоны меня покинули»
Далеко не всегда экзорцизм проходит безболезненно. 19-летняя Лейла из Новосибирска (имя девушки и город изменены) рассказывает: из нее решили изгнать джинна, когда подумали, что она «больна» из-за гомосексуальности. Мама Лейлы религиозна. Она стала подозревать, что с дочерью «что-то не так», когда девушка остригла волосы и начала курить.

«Она говорила: “Не может быть, что ты моя дочь, у тебя что-то не так с головой”. И это она еще тогда не знала о моей ориентации», — рассказывает Лейла. Когда мать узнала, что дочь лесбиянка, она решила: в Лейлу вселился джинн.

Чтобы избавиться от злого духа, женщина не стала обращаться к мулле. Она подумала, что и сама справится. «Мать меня избила, потом кинула в ванну, включила холодный душ, начала поливать меня водой и умолять Аллаха, чтобы демоны меня покинули и я пришла в себя», — вспоминает Лейла.

Попытки «вылечить» девушку продолжались десять дней. В итоге Лейле удалось сбежать. Сегодня она живет одна. «Свою маму я сейчас никак не воспринимаю, — добавляет Лейла. — Родственников [знавших о происходящем] тоже. Не хочу их видеть сейчас и общаться. Стоит на секунду подумать о пережитом, сразу начинает болеть тело».

История Лейлы не исключение из правил. Информация о случаях изгнания «джиннов» из представителей ЛГБТ регулярно появляется в СМИ. 20 января 2020 года чеченка Аминат Лорсанова заявила, что специалист по «изгнанию джиннов» избивал ее в присутствии родственников.

Насилие во время сеансов экзорцизма происходит не только в семьях. Девушка-лезгинка, попросившая не упоминать ее имя, говорит, что некоторые муллы используют знание анатомии, чтобы спровоцировать неадекватное поведение «больного»: «У одной моей знакомой — она учится на медицинском — долгое время болела спина. Родственники сказали: “Наверное, это шайтан”. Девушку отвезли к мулле. Мулла подтвердил: боли из-за джинна. После этого девушку завели в темную комнату. Там стояли клетка и тазик, больше ничего. Девушку положили на пол и связали руки. Потом мулла начал очень громко кричать ей в ухо слова из Корана. Через какое-то время он начал нажимать девушке на места, где находятся нервные окончания. Естественно, она стала сильно извиваться. Так как девушка училась на врача, ей было ясно, что тут дело не в джинне. Если нажимать на нервные окончания, любой будет вести себя как одержимый».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Каминг-аут перед лицом Аллаха

Они каждый день совершают намаз, каждый год держат пост в Рамадан. Но внутри них и вокруг них всегда борьба — из-за сексуальной ориентации

Руководитель дагестанского информационно-аналитического центра «Фикр» Магомедрасул Омаров в интервью «Кавказскому узлу» отметил, что в исламе нет практики лечения от гомосексуальности. «Чтобы во время этих процессов [экзорцизма] как-то дотрагивались до человека или оказывали иное физическое воздействие — это абсолютно исключено. Я одно могу сказать: те, кто применяет подобную методику, — невежды, выдающие свою отсебятину за ислам», — заявил Омаров.

Ильхам подтверждает: дотрагиваться до человека во время экзорцизма не рекомендуется. Иногда приходится держать одержимого за руки, но обычно имам или мулла дотрагивается до «пациента» только палочкой или линейкой.

Во время нашего интервью Ильхаму несколько раз звонят: просят приехать на дом. Ответив на очередной звонок, он молчит, а потом замечает, постукивая пальцами по кружке с американо: «Джинны больше нас знают, через какую дверь к нам заходить, чтобы нас соблазнить. Без молитвы душа голодная. Мы тело кремами мажем, делаем массаж, душ принимаем. А для души что делаем? Ничего не делаем. Только кофе пьем».

https://takiedela.ru/2020/04/yekzorcizm-v-islame-kak-peregovory/

+3

4

Мадб написал(а):

Ильхаму Аллямову 36 лет, и к этому возрасту он успел провести уже больше ста ритуалов по изгнанию джиннов.

После прочтения стати и то что он рассказывает, появились множество сомнений в его методах изгнания, да и вообще что он умеет это делать. На мой взгляд он больше вредит чем помогает.

Вообще считаю глупостью изгнание бесов из человека. Ведь изначальные причины их появления -корни, никуда не деваются, недаром же пишут, что изгнав одного, он погуляв, приходит снова в свой старый дом и приводи  с собою, десяток друзей еще хлеще его. Симптомы убираются, а болезнь никуда не девается. Всегда есть причины, и реальному экзорцисту бесы всегда расскажут почему они в этом человеке и имею над ним власть.

+1

5

Там корни крайне простые - или джинн обиделся, или влюбился, или колдун наслал или люди в пустой дом заселились.  Давайте обсуждать, потому что всегда интересно и полезно сравнивать методы и взгляды разных традиций.

0

6

Экзорцизм по-чеченски
Люди в Чечне верят в джиннов. Верят, что те любят грязные места. Грязные физически и духовно. Грозный — грязный город, в нем было много горя. Джинны летят сюда со всего света, наводят порчу, сводят с ума. В центре исламской медицины на окраине города несколько целителей (один раньше был замполитом у боевиков) изгоняют джиннов. Они верят в джиннов всерьез — у нас так не получилось.
Жанна
Она сидит на диване, без чувств склонив голову. Вчера выгнали двух джиннов, позавчера четверых. А ей опять хочется ударить любого, кто сядет рядом. Сколько еще? Приходит врач, Жанна ложится на диван. Он дает камушек понюхать — запах сладкий и отвратительный. Прижимает пальцем сосуд на шее. Жанна засыпает, просыпается джинн.

— Как тебя зовут?

— Султа-а-а-ан, — голос капризный, голос ребенка и сумасшедшего.

— Ты какой джинн — ползающий, прыгающий, летающий?

— Лета-а-ающий.

— Откуда прилетел?

— Из Вене-е-е-еции-и-и.

— Почему в Грозный прилетел?

— Позва-а-а-али-и!

Маирбек кивает: вот так каждый день — позвали и позвали. Такая война прошла, много трупов закопано под новыми мостовыми — джинны любят грязные места, они летят сюда со всего мира. Люди страдали, страдают и будут страдать. Маирбек сердится на них и кричит страшным голосом.

— Зачем ты сюда прилетел?

— Уничтожить!

— Кого уничтожить — людей?!

Он бьет джинна по пальцам тонким кожаным ремешком — джинн извивается, отбивает нервной рукой такт — все быстрее, быстрее, быстрее — и кричит.

– Зачем уничтожить людей? — обрушивается на него Маирбек.

— Места мало!

Джинн стонет, хрипит и ругается старчески сварливо. Мяукает кошка, лает собака.

Низкий диван. Зеленый ковер. Принтер. Кондиционер. Женщина сидит на ковре. Суры Корана струит JVC. Мать Жанны вслушивается в них, ей легче.

— Раньше все жили, и места мало не было! А сейчас что? А? — кричит джинну Маирбек.

— Нам жить негде!

— Вы же не для того, чтобы жить, в людей вселяетесь! Вы колдовством, магией занимаетесь!

— Знаем, грех...

— Ты служишь злу! Надо раскаяться, просить прощения у Всевышнего. Для чего создал людей и джиннов Аллах? Чтобы поклонялись ему! А вы чем занимаетесь? Он пропитание вам дал!

— Ничего он нам не дал!

— Жизнь дал!

— Пусть люди живут, а мы внутри...

— Внутри шайтан сидит, да?! — Маирбек прижимает шайтану коленку, чтобы тот не вил гнезд в человеческом теле.

— Ммм... — мычит джинн сладостно и безумно.

Жанна жила в Алма-Ате, работала в магазине. Было ей 40 лет, и все еще одна. Мать устала переживать. И тут пришла сваха: хороший мужчина, из Грозного, отдай дочь за него. Своими руками отдала — и нет дочери у нее.

— Ты его ударил сильно! Выпусти. Тут маленький...

— Больно ему?

— Бо-о-оль-но!

— Он примет ислам?

— При-и-мет! Он уже надоел...

— Хорошо. А кто маленького сюда притащил? А?

— Сам захотел!

— Хорошо. Дай сюда Сулима. Сулим! Сулим!

— А? — отзывается голосок, ласковый и хихикающий.

— Это какой-то слабый, бессильный джинн, — говорит Маирбек сам себе и начинает молитву:

— Бисмилля рахмани рахим... Бисмилля рахмани рахим...

Маирбек шепчет на ухо, джинн жалобно повторяет. В потоке арабских слов ничего не разобрать, кроме «ил-алла».

— Ассалам алейкум! — кричит Маирбек.

— АААССАЛАМАЛЕЙКУУУУУМ!!! — хрипит джинн, оставляя тело человеческое. Он свидетельствует, что не будет чинить зла.

Женщина кашляет, смеется. Но это не Жанна, она не пришла в себя. Джинн избавился от слабого конкурента, воспользовавшись человеком. Маирбек бубнит так тихо, что не слышно ни слова. Джинн отвечает так тихо, что ничего не понять.

— Сейчас он будет принимать ислам, — шепчет мать.

Но джинн лишь стонет.

— О-о-о... О-о-о...

Маирбек склоняется над телом, глубокий и резкий речитатив пронзает голову.

Джинн стонет, хрипит и ругается старчески сварливо. Мяукает кошка, лает собака. И как гром низвергается молитва:

— Бисмилля рахмани рахим! Бисмилля рахмани рахим...

Ей никогда не прийти в себя. Ей приснился сон — укусила змея. Змея — это соседка, печалится мать. Она ее мужа хотела забрать. Джиннов наслала — и забрала.

Джинн дышит, как женщина в родах, хрипит, как человек при смерти. И когда из его хрипа складывается «ассаламалейкум», Маирбек отворачивается и выходит. Так боксер оставляет ринг, выиграв состязание. Так он оставляет это тело — ни мертвым, ни живым.
Муса
По коридору за Мусой тянутся взгляды. Он не приковывает их, наоборот — люди посылают за ним нити своих глаз. Сидят на диванах, на подоконниках, на полу. Едут со всей Чечни, с грудными детьми и старыми родителями, чтобы оказаться в этих коридорах, войти в эти кабинеты, подняться по каменным лестницам, разуться на крыльце перед входом, пройти по плитке двора, постучать в высокие железные ворота, с надеждой скользнув взглядом по табличке «Исламский медицинский центр».

Коридоры обычные, кабинеты обычные, на стенах — пейзажи, да и дом обычный, не отличается от соседних. Целители одеты как врачи в больницах — в рубахи и штаны. Вчера пришло 202 человека, сегодня — 304.

— В основном наше лечение направлено против порчи, против сглаза, — говорит Муса. — Есть такая болезнь — зависть. В Священных Писаниях сказано, что зависть может убить человека.

Люди в коридоре поднимают на него глаза, прислушиваются: зависть — людская болезнь, никому не чужда, и они тревожатся о себе. Был один священник в Америке двести лет назад. Он придумал такую штуку: завязать нитку на руке и 21 день не думать ни о ком плохо, не желать зла, не сердиться, не завидовать. И если ты подумал плохо или позавидовал — сними ниточку и повяжи на другую руку. Вначале люди перевязывают ее по 20 раз в день. Чтобы продержаться 21 день подряд, уходит пять месяцев. Эта штука учит смирению и доброте, одинаково ценным в христианстве и исламе.

Высокий, тонкие черты лица, интеллигент не в первом поколении. Старшие целители говорят про Мусу: молодой, но перспективный. Из-за дверей кабинетов просачиваются суры Корана.

— Мы лечим от болезни джиннов, — продолжает Муса. — Если мы соприкоснемся с духами, если им сделаем больно, или жилье у них случайно разрушим, или бросим в них камень, они могут сделать так, что мы заболеем. И тогда мы изгоняем джиннов из людей. Вот наше основное направление. По другим направлениям мы просто не успеем. Ну конечно, есть еще костоправ. Сейчас молитва у нас. Подождете?

Высокий и бесстрастный, Муса уходит на молитву. Из кабинета выходит Жанна. Поправляет на себе юбку, кофту. Ей все кажется, что что-то не так.

— Плохо мне, все болит. Один ушел, два еще во мне. Мучают меня. Если захотят, делают очень больно. Когда все уйдут, станет хорошо.

— Это не вы разговаривали?

— Нет, конечно... — оглядывается она по сторонам. — Я раньше тоже не верила... Как сюда попала, увидела много таких, как я. Чем дальше — тем больше люди будут страдать.

— Если они вас вылечат, муж вернется?

Жанна молчит.

Из-за двери костоправа доносятся утробные звуки, крик, хрип.

— Когда болезнь только проявляется, такие крики бывают, — говорит одна женщина.

— Джиннов старый Папа Римский держал, — говорит другая. — А после его смерти они по всему свету разлетелись! Вот почему их сейчас так много.

Кто-то истерично рыдает.

Странный город Грозный, сплошная эклектика. Здесь есть бульвар Дудаева и проспект Путина — с ЦУМом, Домом моды и мечетью Ахмата Кадырова. Когда пару лет назад напротив золотистой мечети повесили баннер с Путиным — его рвали каждую ночь. Проспект Путина похож на Невский — ночью он сияет огнями и по нему не страшно пройти. Под мостом, как сто лет назад, шумит мутный Терек, но сколько жизней осталось под новыми мостовыми. В кафе вместо спиртного наливают колу, но купить алкоголь легко, если знаешь места. Разбитые в войну дома отремонтировали снаружи, а внутри невозможно жить. Прекрасные певицы дают концерты, но когда они исчезают — вслух о них не спросят. Девушки не ходят в одиночку: боятся, что их похитят, накачают наркотиками и взорвут, сделав смертницами в чужих глазах. Люди в черном могут забрать кого угодно — их никто не видел, следов не найти. Грозный похож на мирный город, но стоит выехать из него в любую сторону — наткнешься на блокпост.

Женщины
— Женщины, когда начинают что-то делать, легко увлекаются, переходят границы и спутываются с джиннами, — говорит Маирбек.

Так вот почему здесь одни женщины. Адам, Ева и это яблоко, точно.

— Они спутываются с джиннами, заговаривают мужчин.

— Чеченские женщины?

— И они тоже. А что они, не женщины, что ли?

Маирбек готовится к новому сеансу экзорцизма, его следующая — хочется сказать «жертва», но надо говорить «пациентка» — лежит на высокой медицинской кушетке. Как мумия. Это сельская женщина, мусульманка, тело скрыто капустой одежд. Суры Корана вливаются в ее голову из наушников. Реакция — нулевая.

— Про джиннов в Священном Коране написана целая глава, — продолжает Маирбек. — Вот люди говорят, есть добрые духи, злые духи. А мы знаем точно, что есть целый мир джиннов. Ибо когда в Коране говорится: «Хвала Господу Миров», это нам говорит о том, что есть много миров. Мир ангелов, мир людей, мир джиннов.

Он закатывает рукава свитера, надетого под сутану врача. Глаза смотрят просто и, кажется, искренне.

— Джинны живут так же, как и мы. У них есть свое жилье, есть дети, домашние животные. Они наделены умом, у них есть, образно скажем, тело, и они перемещаются в пространстве с космической скоростью.

Глаза неподвижной женщины быстро-быстро моргают. Маирбек внимательно смотрит в них, но их космос не открывается ему навстречу.

— Есть другой вид джиннов, они могут прыгать километров на 10–20. А есть джинны ползучие, которые перелезают потихонечку. И все они подразделяются по классам. Есть элитные джинны, сильные, такие как иприты.

Он включает диктофон, оттуда слышится<br>тягучий резиновый голос, тяжелое дыхание,<br>

Маирбек не знает, что говорит про бесов Библия, но точно знает, что в Коране есть такой рассказ. Пророку Соломону нужно было принести трон одной царевны в Иерусалим. Он знал языки всех животных и обратился ко всем существам: «Кто принесет мне этот трон?» Разные птицы и животные отозвались ему и обещали кто за неделю, а кто за месяц. Но джинн сказал: «Я принесу его тебе так скоро, не успеешь даже с места встать!» Это был Иприт.

— Еще с тех времен Соломону подчинялись джинны! Они строили ему города, про это в священных книгах пишется... — Маирбек останавливается и молча смотрит в окно. — Увидеть джинна невозможно, мы образно их представляем. Помните, в «Терминаторе» был такой железный человек, который расплавлялся, а потом сплавлялся?

— Жидкий азот.

— Вот типа того! Потому что, когда джинна изгоняешь, он говорит: часть меня в голове, часть в ногах, часть в руке. Я говорю ему: выходи! И тогда он говорит: частью я вышел уже, а часть меня еще выходит. Те необычные явления, которые здесь мы видим, говорят о том, что джинны есть. Например, человека они подбрасывают. Человек стоит на молитве, джинн — раз — толкает, он падает лицом вниз. Вот домовой, к слову, — тоже джинн!

Джинн-домовой может быть добрым, но может и расстроиться. Сам по себе он никого не обижает, может быть как домашний кот и пить из блюдца молоко. Но если его задеть — он покажет свое присутствие. Может заставить человека ходить во сне. Или даже украсть.

— Вот сегодня была у меня семья, — оживляется Маирбек. — У них деньги пропали, и помадой на стекле написано: «Ищите ваши деньги»! Еще явления были: батарейки падали, из шкафов все выбрасывали, стулья переворачивались, окна бились — как будто камень бросили. А оказалось, джинн в их мальчика вселяется и все эти трюки делает через него! Просто он на эту семью разозлился, чем-то они его обидели.

По словам Маирбека, рассерженный джинн даже присылал тем людям эсэмэски. Откуда приходят — семья без понятия. Чтобы мы не сомневались, Маирбек объявляет, что эсэмэски джинны шлют и ему. Раз лечил он девушку по имени Румиса, и в два часа ночи приходит ему сообщение: «Румиса спит, а я не сплю». Румиса пришла утром, и Маирбек ее спросил: «Что за эсэмэску ты прислала вчера ночью?» «Я не знаю, — сказала Румиса. — Я не присылала ничего». На таких примерах Маирбек пишет диссертацию.

— Есть и другие проявления жизни джиннов. Например, женщина мужа видеть не может, на дух не переносит. А когда джиннов изгоняем, она ничего не помнит: «Как это я своего любимого мужа не любила?» Или джинн говорит: «Пускай она из дома уйдет — я выйду, а если не уйдет — я не выйду отсюда! Меня прислали, чтобы развести мужа с женой!»

— И что тогда?

— Мучаемся с ними! — радуется Маирбек с видом человека, который любит свою работу. — Гоняем!

Был в практике Маирбека случай с бельгийским джинном.

— В Бельгии жила девушка из Грозного, штангистка. Домой приехала, так замучили ее джинны, пришла к нам — через переводчика выгоняли. Дать послушать?

Он включает диктофон, оттуда слышится тягучий резиновый голос, тяжелое дыхание, речь переводчика, хрипы, всхлипы, стоны и превращения — из старика в маленькую девочку и обратно.

– Как вы его себе представляете, можете нарисовать?

Маирбек легко соглашается. Берет ручку и блокнот, недолго смотрит на листочек в клеточку и рисует кривую рожицу.

0

7

Пьяница
Аминат лежит на кушетке, закрыв глаза. Коран входит в ее уши через толстые круглые наушники. Вздрагивают веки, как стрелка манометра. Так по капле входят в нее слова. Ничего вроде бы не случилось в ее жизни. Но однажды она не пошла на работу, не стала ничего делать по хозяйству, легла, закрыла глаза.

— Ей 39 лет. Ходили к психиатру. Он сказал: гормональное нарушение, выписал таблетки, уколы делал. Но джинн, видимо, сам отвечал на вопросы врачей – ничего не нашли. Вначале по муллам ходили, они хоть молитву делали. Обострение снимали. По колдунам тоже ходили, ничего не знали, ничего не ведали. Они своих еще джиннов подсаживали. Мы думали: надо было ей троих детей...

Но Аминат безучастна и к тем двоим, что у нее есть. Муж развелся с ней, забрал сыновей. Сестра — простая, сельская и суеверная женщина — ухаживает за Аминат уже год.

— Наверное, в войну тоже мы болели, — считает она. — Просто проявилось это уже после войны. Люди были напуганы взрывами, бомбежкой. Наверное, сказалось на нервах. После этого и появились джинны. Сейчас у всех обострение.

В темном углу сарая, в горной расщелине, в лесу, куда пойдешь за черемшой, — кругом может быть джинн, время такое. Поэтому надо постоянно молиться, читать Коран, считает сестра. Если во время молитвы чувствуешь страх, или тепло в желудке, или в голове, ноги онемели или плакать начнешь — это значит, что у тебя джинн.

— Раньше таких больных только в психушке лечили. Джинн у Аминат только на русском языке чешет, как последний алкоголик выражается. Матерится вовсю. Когда Коран читают, джинн сгорает. Но у моей сестры тяжелый случай — джинн выпивает крепко, не разбудишь.

Молитва помогает этой женщине смириться с тем, что сестре никто не поможет. Поджав под себя ноги, она откидывает голову к стене и слушает, как Коран вливается в нее.

Маирбек в это время раскладывает инструменты.

— Это миск, духи, — показывает он. — Без химикатов, из камня, из Мекки. Вот ремешок — когда начинаешь лечение делать, чтоб понемножку бить джинна. Тогда он проявляется.

Полетишь в Мекку, там никогда зимы не бывает,<br>там добрые джинны тебе помогут,

Сестра одержимой женщины спрашивает его: из чего сделаны джинны, что за субстанция?

— Они созданы из огня без дыма, из чистого огня. Мы же тоже из глины созданы, но получилось так, что мы сейчас — кости да мясо. То есть сейчас джинны тоже в другом состоянии. Есть рассказы, когда пророку Мухаммеду Иблис приносил уголек, чтобы он не мог нормально молиться.

Поглядывая на пациентку, Маирбек выкладывает рядом с миском и тонким кожаным ремешком коричную палочку, пузырек с маслом и серебряную цепочку.

— Это корица, из Египта привезли. Масло черного тмина — в нос капаем, джинн очень не любит его запах. Серебра боится. Они очень чувствительны. Чуть-чуть заденешь — им больно. Но этому джинну все равно. Он спит. Муса поправляет наушники на Аминат. В этом нет нужды — так тихо она лежит.

— Сейчас она в таком состоянии, что читай, не читай — бесполезно, он не говорит ничего. А дома, когда трезвый, болтает, говорят, — Маирбек усмехается и смотрит на сестру Аминат.

— Да, как последний алкаш! — оживляется она. — Бывает, буянит дома!

Как джинн может быть алкоголиком? Дело в том, что они тоже употребляют, парирует Маирбек. Так почему не подержать его тут, пока не протрезвеет?

— У нас стационара нет. Вы же видите, сколько людей. Так бы, конечно, положили на несколько дней. Вот такие дела, Николай! — он хлопает по плечу спящую женщину. — Спит.

Только если Маирбек с ним не говорил — откуда знает, что тот Николай?

Никто не видел, как зашла Жанна. Снова сидит на диване, качает головой. Голова заболела, и она вернулась. Маирбек смотрит на нее.

— Что, голова болит? Опять мучает? Ну ложись.

Все повторяется. Жанна ложится, подходит врач, дает понюхать камушек.

— Хочешь принять ислам? — опять спрашивает Маирбек.

— А что, хорошо будет? — жеманничает джинн.

— Полетишь в Мекку, там никогда зимы не бывает, там добрые джинны тебе помогут, женят тебя. Там самая богатая страна.

— Много женщин? Много женщин? — ласковым женским голосом шепчет джинн.

— Много женщин, много. Выберешь себе одну. Хорошо?

— Хорошо, давай, — журчит джинн.

— Хочешь первое доброе дело сделать, оказать помощь мусульманам?

— Хочу, хочу.

— Там грязный Коля, пьяница, лежит, ему 500 с чем-то лет. Он разговаривать не хочет, спит сейчас пьяный.

Аминат не шелохнется, подрагивают плотно сжатые веки. Носки ног вытянуты в напряжении. Странно видеть, как эти трое играют в свою игру. Жанна знает историю Аминат, уже год они лечатся вместе. Целители разговаривают с несколькими личностями, которые якобы живут в этой женщине. Но становится ли ей легче?

Мажмуна
Рабочий день закончился, у целителей перерыв. Дневная бригада отправилась по домам, ночная — в комнату отдыха. За окном темно. На газовой плите кипит чай, к чаю — печенье, сахар и халва. Муса усмиряет огонь газовой плиты и ставит чайник на длинный, покрытый белой клеенкой стол. Маирбек разливает по чашкам кипяток. Обстановка скромная, чтобы не сказать — спартанская. Маирбек кажется открытым и искренним, Муса — интеллигентным и скромным. Маирбек много говорит, Муса больше молчит.

— Из Австрии наши земляки приезжали, — говорит Маирбек. — Женщина работала в магазине, обратилась к врачу, а ей поставили диагноз «шизофрения» и отправили в больницу на полгода. Вышла — на работу не взяли. Домой вернулась, я из нее двух джиннов вывел, и теперь она совершенно здорова.

Что такое «болезнь джиннов»? Сумасшествие, кризис возраста, расстройство личности, недовольство собой? Или, как пишут психиатры, «удобная ролевая позиция для врача, путешествующего во внутреннее пространство души своего пациента»?

— В арабском языке сумасшествие называют «мажмуна», — Маирбек отламывает кусочек халвы. — Мажмуна — это вселенная джиннов, болезнь от джиннов. У семидесяти процентов людей болезнь именно от них. Врачи скажут, что это депрессия или на почве стресса, а на самом деле — в человеке сидит джинн. Есть формы шизофрении, когда врачи говорят, что человек неизлечим. А мы вылечивали людей, которые 10–15 лет провели в психушках. Наверное, мы бы в психбольницах половину людей вылечили.

Раньше традиционная медицина экзорцизм отвергала. Но теперь, по словам Маирбека, некоторые врачи в Чечне советуют тем, кому не могут поставить диагноз: «Сходите в “Исламский центр”, пусть посмотрят». Иногда даже «скорая» привозит пациентов: «Может, мы чего-то не замечаем, вы посмотрите».

— Были случаи, они считали, что человек при смерти — а мы за два-три часа, читая Коран, приводили его в чувство, и он совершенно здоровым вставал!

Маирбек устало откидывается на спинку стула, с Мусы чуть ли не пот льет — от горячего чая или от напряжения. Непросто, наверное, целый день изгонять нечистую силу.

— Тут к нам врачи приезжали, нас обследовали, сказали: работаем на износ и полчаса не продержимся, — скромно улыбается Муса. — А мы ничего. На внутренних резервах. Ну и конечно, защита тут у нас сильная. Не то что на дому. Поодиночке опасно.

Был в Грозном сильный целитель, Руслан. И все знали, что он работает один. Смелый был человек, отважный. Все целители предполагали: добром не кончится. И всё — теперь джинны одолели его, и он борется с ними по ночам. Ведь он не пророк Соломон — одному мир джиннов не одолеть. Слишком много джиннов на земле. Растревожили, согнали с мест бомбами, пушками и снарядами.

— Слыхали, как джинн сказал: я в Венеции родился, в России был, из России сюда послали? — Маирбек прячет усмешку в бороде, и не угадать, чему смеется. — «Уничтожить людей, потому что места мало» — это все их разговоры. Мы не верим разговорам, если даже они свидетельствуют о принятии ислама. Потому что он может мне сейчас это сказать, выйти, а потом его Сатана опять поймает, Иблис по морде побьет — и опять он примется за свое.

Вот еще важная подробность: чем отличаются джинн и шайтан. Один считает себя мусульманином и просто живет в своем мире. А другой отвернулся от Бога. «Бога нет — есть Иблис, наш царь и владыка», — говорит такой джинн. Вот это настоящий шайтан. И такого шайтана Сатана может наущать — навредить человеку и против Аллаха пойти.

— У меня были джинны, которые были в боевиках, боевики их из себя выгнали, и Иблис их поймал, сюда снова забросил, — говорит Маирбек, который бывал в лесах. — Они мне рассказывали: «Мне надоели их орехи и курдюк, я хочу нормально жить».

— Они что, жалуются вам на жизнь?

— Ну, мы злобно против них не настроены. Мы им предлагаем: хочешь принять ислам — прими. Потому что в Коране сказано: нет принуждения к исламу.

Маирбек говорит, джинны не злобны по своей натуре. И они и сами чувствуют, когда делают зло. Колдуны их обманут, скажут: «Этой женщине нужно помочь, идите, помогите!» Но когда Маирбек, или Муса, или другой честный целитель докажет джинну, что это зло и не нуждается женщина в его помощи, «вы, наоборот, навели порчу, произвели великий грех, Аллах создал людей и джиннов, чтобы ему поклонялись» и так далее, в общем, объяснят суть дела — джинны понимают и уходят. Не все, но многие. И тогда они принимают ислам. И плачут — ибо на них грехи тысячелетий. Ибо адского огня боятся они. Ибо прольется свет на них, очистит от грехов, от скверны.

Хотя выбора у них тоже особо нет — принимать или не принимать ислам. Потому, если не хотят они чистой религии ислама, — когда Маирбек, или Муса, или другой честный целитель начнет читать молитву, они не выдержат силы Корана и сгорят. Чтобы вечно гореть в аду.

— Джинны бессмертны?
Почему бессмертны — все смертны
Маирбек.

— Личное дело
Чаепитие прервано — здесь тоже бывают экстренные случаи. Привезли девушку из села. «Ее сглазили», — испуганно шепчет мать. Девушка полная, сильная. С джинном внутри она стала неподвластна человеку. Маирбек и Муса хватают ее за руки и за ноги, валят на спину. Она крутится всем телом, выгибается, как в припадке эпилепсии. И они, двое взрослых мужчин, едва справляются.

Это самый тяжелый был джинн. Который влюбляется. Потому что он — сам по себе. Ничьим наущениям не поддается, никого не слушает. Мариме повезло, что он так быстро ушел. Повезло, что гнали его два богослова.

— Сатана может узнать про девушку, которая решила посвятить себя религии, — поглаживает свою бороду Маирбек. — И сказать джинну: она счастливая, хорошая, иди к ней. И они годами живут! Потому что они что говорят? «Сжигайте, убивайте — без нее я себя не мыслю, лучше мне здесь умереть, чем выйти из нее». Он не выдерживает силу Корана, сгорает. Но для этого надо очень долго работать. Эти джинны очень ревнивые. Как только девушка меня увидит, они начинают злиться, плакать, об стену биться: «Видеть тебя не могу, терпеть тебя не могу!»

Раз в месяц Маирбек ведет программу на местном телевидении. Называется «Исламское лечение». Родственники им гордятся: богослов в семье. На праздниках сажают выше родного отца. Как он относится к другим религиям?

— А? — глухо переспрашивает он. — Положительно отношусь.

— Атеизм, — говорит Маирбек, — происходит от незнания. От атеизма — вся беда. Если человек не тверд в вере, джинн легко может его запутать и обмануть.

— Но от религий происходят религиозные войны. Разве лучше атеизма — фанатизм?

— Ну, это политические войны, а не религиозные. Религию политики используют во все времена и везде. Потому что, чтобы воевать, нужна какая-то идеология. Так же и у народа Израиля и Палестины есть друг к другу, может, территориальные вопросы, но в религиозном плане — я не думаю, что у них есть какие-то взаимные претензии. У нас в Чечне тоже религию использовали в своих целях политики. Объявили джихад. А что они еще могут? Другого пути призвать народ к войне нет. Поэтому они призвали на джихад, священную войну — и так использовали религию.

— А что в то время вы говорили?

— А? Я сам был в боевых действиях, — неловко смеется он. — Потому что тогда, в первую войну, это действительно было всенародное. А во вторую — чистая провокация. Даже я, простой пчеловод, это понимал.

Его история начинает запутываться. Был простым пчеловодом, воевал — и после этого начал джиннов изгонять?

— Я и не думал об этом, — оправдывается он, — просто наш руководитель, брат моей жены, еще десять лет назад этим занимался. А когда ему некогда было, он говорил: вот там Маирбек в селе, идите, он вас посмотрит. И так я одного, второго, третьего посмотрел, а потом уже я понял, что больных людей много и что я могу им быть полезнее, чем в любом другом месте. Вот женщина, например, у нее семейная трагедия, и если Бог дал так, что я могу ей помочь, наверное, это лучше всего.

Имам в сельской мечети, студенческий лидер, учитель чеченского языка, духовник боевиков, богослов — все это Маирбек. Богословские знания и светские, умение выживать и ладить с людьми — все, чему научился он за свою неспокойную жизнь, — помогают ему говорить с джиннами и бороться с гадалками и колдунами. Сам Рамзан Кадыров рас­порядился: бороться. Борются старыми методами.

— У нас есть списки, джинны нам их сдают. Сейчас же, например, мне из Назрани звонят и говорят: из Чечни приезжает колдунья, два дня там работает, берет фотографии, вещи, особенно на нижнем белье любит колдовать. Заказы примет — и обратно в Грозный.

Маирбек тяжело вздыхает и молчит. Одного колдуна поймал Муса. Его показали по телевидению. Он отрекся от колдовства. Как иначе? Ведь Рамзан Кадыров приказал бороться.

— А когда вы по лесам с боевиками бегали, вы стреляли?

— Нет. Я был богословом, — говорит Маирбек.

— Ну а что вы им про джихад говорили? Вдохновляли на смерть?

— Я их всех убеждал: это не ваш джихад, пожалейте свою жизнь, уходите. Но они не слушали. Все они погибли.

Грозный — грязный город, много трупов закопано под новыми мостовыми. Джинны летят сюда со всего света, джинны любят грязные места.

Джинны любят людей, измученных физически и духовно, испуганных бесправием повседневной жизни, раздавленных беспределом власти и бессмысленной жестокостью спецопераций.

Джинны любят людей, которые не могут положиться на свое государство. Не могут положиться даже на себя, потому что у них нет прав на собственную жизнь.

Джинны довлели над людьми всегда. И в самые трудные моменты замыкали цепь истории на себя.

Кого нам винить, как не джиннов, когда никого другого винить нельзя? В чем нам искать опоры, как не в высших силах, когда земля уходит из-под ног?

Эти игры разума изучают антропологи.

У них есть даже специальный термин.

Архаический синдром.

Ольга Тимофеева

— Сахиб! Сахиб! Ты когда появился?

— Три дня назад!

— Ты сам по себе ходил?

— Мало ходил, мало!

— Мир мал тебе?

— Мало. Мало. Мало, — мяукает джинн и переходит на чеченский.

— Мы тебя в Мекку отправим. Кто тебя сюда послал?

— Расул!

У джиннов бывают разные мотивы. Есть джинны, которые влюбляются. Вот это самый тяжелый случай. Потому что они что говорят: без нее жить не могу.

— Расул где живет? Знаю я его, знаю. Он тебе ничего не сделает, я его хорошо знаю, не бойся! — говорит с джинном Маирбек, а Муса покрепче перехватывает руки.

Джинн изнывает, изнемогает.

— Расул меня послал, к нему подруга Маримы пришла. Слишком Марима хороша, просила порчу на нее навести. Завидует ей слишком.

— Я тебе башку оторву, а!

— Ты только волосы мне оставь.

— Ничего, ничего, волосы не сожжем, не беспокойся. А ты летающий или прыгающий?

— Прыгающий!

— Сколько тебе лет?

— Триста.

— Женат был?

— Марима — моя жена!

— Марима не жена тебе!

— Я ее люблю!

— Тебя послали с порчей, а ты влюбился в нее, да?!

— Да-а-а! Марима меня любит, она навеки моя!

— Ты верующий или неверующий? Религия какая у тебя?

— Ни-ка-кой.

— Значит, безбожник. Да? Хочешь в Мекку переселиться?

— Не хочу! Хочу жить с любимой женой!

— Аллах в Священном Коране говорит: и создал я людей и джиннов лишь только для того, чтоб они мне поклонялись!

— А-а-а-а-а!

Маирбек и Муса навалились на Мариму всем телом, один держит руки, другой – ноги. Она взбрыкивает, как дикая лошадь, стряхивает их с себя – так силен ее джинн. И Маирбек кричит, уничтожая его силой звука, перерождая звуком молитвы.

— Что с тобой? Коран тебе не нравится?

Джинн стонет, джинн воет:

— Коран читай, только пальцем даже не трогай мою жену!

— Ревнуешь, а? Ревнивый? Я тебя сожгу сейчас, если ты не примешь ислам. Выбирай!

— У меня есть выбор?

— Или ты сгоришь сейчас и будешь потом в аду гореть, или примешь ислам и переселишься в Мекку! Вот тебе выбор!

— Сжигайте, убивайте — без нее я себя не мыслю! Лучше мне здесь умереть, чем выйти из нее!

— Я читаю Коран — ты сгоришь сейчас!

— Полгода продержусь!

— Давай повторяй за мной, — и Маирбек читает молитву. — Иль алла! Аллаху акбар! — кричит он прямо в ухо джинну.

Если выйдет через сердце или через глаз — Марима умрет.

Джинн молчит. Маирбек заламывает ему руку, Муса — ногу.

— Нет! Нет! Нет! — кричит джинн.

Маирбек грозит на чеченском и переходит на русский.

— Повторяй за мной!

— Ммм, ммм, — стонет джинн. — Не хочу тебя, я с другим хочу говорить. Эй, Муса!

— Нужно банки ставить на спину, — давя девушку изо всех сил, говорит Маирбеку Муса. — Через кровь хорошо, через кожу хорошо выходит...

— Эй, Муса, не хочешь со мной говорить? Я через сердце выйду! — хрипит джинн.

— Нет! — кричит Муса.

— Ну тогда через глаз!

— Нет!

Если выйдет через сердце или через глаз — Марима умрет. Вот чего стоит его любовь!

И вдруг — свет погас. Кажется, бывают в Грозном отключения электричества?

— Бисмилля рахмани рахим! — кричит Маирбек, обретая власть.

— Бисмилля рахмани рахим... — хрипит кто-то в темноте.

Зажигают свечку. Свеча гаснет. И в темноте хриплый спрашивает:

— А вы сами не боитесь, что к вам заскочит джинн? А зря. Они не стучат в дверь, заходят без стука.

Хлопнула дверь. Дохнуло сквозняком. Включился свет.

— Сильный джинн, — Маирбек и Муса переглядываются, не отпуская рук.

— Ассалам алейкум! — кричит придушенный, покидая Мариму.

Тело обмякает. Девушка плачет.

+1

8

Почему мусульмане с помощью Корана колдуют вполне успешно, а вот у славян не особенно известно и успешно колдовство с библией?

0

9

Колдовство с библией есть в Европе и в США.   Я небольшой образец выкладывала в видео. А у славян скорее всего не было распространено из-за повальной неграмотности.

+1